Белкин. Чехов Антон Павлович.

Белкин А. А. Чехов Антон Павлович // Большая советская энциклопедия / Гл. ред. Б. А. Введенский. — 2-е изд. — М.: Большая сов. энцикл., 1957. — Т. 47. — С. 275—280.


ЧЕХОВ, Антон Павлович [17 (29) янв. 1860—2 (15) июля 1904] — великий русский писатель. Родился в Таганроге в мещанской семье. Дед Ч. был крепостным, откупившимся на волю. Отец имел бакалейную лавку. Семья Чеховых (пять сыновей и дочь) жила в нужде. В 1868 Ч. поступил в Таганрогскую гимназию. В 1873, будучи гимназистом, одновременно обучался в ремесленном классе Таганрогского уездного училища портняжному делу. В 1876, когда семья переехала в Москву, где учились старшие сыновья, Ч. остался в Таганроге один, зарабатывая на жизнь частными уроками и помогая родителям. В эти годы он участвовал в гимназическом рукописном журнале «Досуг», в любительских спектаклях, в 1877—78 сочинил первые драматич. произведения и юмористич. «анекдоты». Окончив в 1879 гимназию, Ч. переехал в Москву и в том же году поступил на медицинский факультет Московского ун-та, где слушал лекции выдающихся профессоров-медиков — Н. В. Склифосовского, Г. А. Захарьина, А. А. Остроумова, Ф. Ф. Эрисмана и др. Окончив в 1884 университет со званием лекаря, Ч. занимался медицинской практикой. В 1884—85 работал над материалами для диссертации «Врачебное дело в России». Летом 1885, живя в с. Бабкино (близ г. Воскресенска Московской губ.), сблизился с художником И. И. Левитаном.

Первое опубликованное произведение Ч. — рассказ «Письмо донского помещика Степана Владимировича N. к учёному соседу д-ру Фридриху», помещённый в 1880 за подписью «Антоша» в журнале «Стрекоза». В студенческие годы Ч. много печатался в юмористич. журналах («Стрекоза», «Будильник», «Зритель», «Свет и тени» и др.), чаще всего подписываясь псевдонимом «Антоша Чехонте». В 1882 он начал сотрудничать в петербургском журнале Н. А. Лейкина «Осколки», где вёл в течение трёх лет обозрение «Осколки московской жизни». В 1884 вышел первый сборник рассказов Ч. «Сказки Мельпомены», в 1886 — сборник «Пестрые рассказы». В 1887 состоялось первое представление пьесы «Иванов» в театре Ф. А. Корша в Москве. С 1886 Ч. начал печататься в газете А. С. Суворина «Новое время», а с 1888 — в толстых журналах. В 1890 Ч. совершил поездку на о-в Сахалин. Это долгое и тяжёлое для больного туберкулёзом писателя путешествие, к к-рому он тщательно готовился, имело большое значение для его творчества. Обстоятельное изучение Сев. и Юж. Сахалина, осуществлённая Ч. сплошная перепись каторжных и ссыльных поселенцев, проживавших на острове, помогли писателю ближе узнать жизнь народа, острее почувствовать противоречия общественного строя самодержавно-бюрократич. России, что способствовало углублению критич. реализма Ч. Непосредственным итогом сахалинской поездки явилась книга «Остров Сахалин» (опубл. 1893—94, отд. изд. 1895).

В 1892 Ч. поселился под Москвой, в дер. Мелихово (ныне Чеховского района), близ Лопасни (ныне г. Чехов), где прожил в приобретённой им усадьбе до 1899 (ныне музей-усадьба А. П. Чехова). В связи с переездом в деревню Ч. писал: «Если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке, с мангусом. Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни...» (Полное собр. соч. и писем, т. 15, 1949, стр. 255). В 90-е гг. Ч. вёл большую общественную работу по оказанию помощи голодающим, выезжал в губернии, охваченные голодом (1892), работал участковым врачом во время эпидемий холеры (1892—93), участвовал во всеобщей переписи населения (1897), в строительстве школ для крестьянских детей в сёлах Московской губ., в организации в Таганроге городской библиотеки и музея. В эти же годы Ч. совершил несколько поездок за границу для лечения. В 1899 по предписанию врачей Ч. переселился из Мелихова в Ялту, где построил себе дачу (ныне дом-музей А. П. Чехова). В Ялте началось сближение Ч. с М. Горьким. Еще в 1889 Ч. был избран в действительные члены Общества любителей российской словесности. В 1900 его избрали почётным академиком. В 1902 Ч. (вместе с В. Г. Короленко) отказался от этого звания в знак протеста против отмены Николаем II избрания М. Горького почётным академиком. В 1901 Ч. женился на артистке Художественного театра О. Л. Книппер. 17 янв. 1904, в день рождения писателя, Художественный театр показал в первый раз спектакль «Вишневый сад», на к-ром присутствовал автор. В этот же вечер в театре состоялось чествование Ч. по случаю 25-летия его литературной деятельности, на к-ром В. И. Немирович-Данченко охарактеризовал огромную роль драматургии Ч. для русского театра. В июне 1904, в связи с резким ухудшением здоровья, Ч. выехал с женой для лечения на курорт Баденвейлер (Германия), где и скончался. Похороны Ч. состоялись в Москве на Новодевичьем кладбище 9 июля 1904.

Развивая великие гуманистические и демократические традиции русской реалистич. литературы, Ч. отразил в своём творчестве противоречия русской жизни конца 19 в. и кануна буржуазно-демократической революции 1905—07. Он выступил на рубеже 19—20 вв. как замечательный художник-новатор, новеллист и драматург. Мировоззрение Ч. складывалось в годы перехода от разночинского этапа освободительного движения в России к пролетарскому. Особенностями этого времени объясняется идейно-тематич. содержание творчества Ч.

Ранний период творчества Ч. — 1-я половина 80-х гг. — отмечен участием в юмористич. журналах, созданием блестящих комич. рассказов, отличающихся лаконизмом, тонким юмором, острой наблюдательностью, уменьем обнаружить уродливые явления в быту. Объектами юмора и сатиры в произведениях молодого Ч. были произвол, хамство, невежество, самоуверенность, как характерные черты психологии господ, и порождённые ими подхалимство, тупость, отсталость, заискивание, унижённость, как отличительные черты людей, воспитанных в рабской психологии («Смерть чиновника», 1883, «Дочь Альбиона», 1883, «Толстый и тонкий», 1883, «Маска», 1884, и др.). Комич. ситуации в рассказах Ч. были отражением типич. явлений общественной жизни самодержавной России периода политич. реакции («Хамелеон», 1884, «Унтер Пришибеев», 1885). Уже в этих рассказах изображение мещанства, обывательщины, бюрократизма, мелочей жизни, подавляющих человека, достигло той социальной остроты, к-рая сближала чеховский юмор с сатирой М. Е. Салтыкова-Щедрина, в особенности с его произведениями 80-х гг. («Сказки», «Мелочи жизни», «Пестрые письма»). В середине 80-х гг. демократические тенденции в творчестве Ч. становятся всё более определёнными. В рассказах «Горе» (1885), «Ванька» (1886), «Тоска» (1886), «Враги» (1887) выражена любовь писателя к людям из народа, к труженикам-интеллигентам, скорбь по поводу несправедливости, изуродованности человеческих отношений. В них уже обнаруживаются мягкий лиризм и грустный юмор, столь свойственные зрелым произведениям писателя. Во 2-й половине 80-х гг. углубляется мировоззрение Ч. и социально-философское содержание его творчества. Он стал глубоко сознавать свою ответственность как писателя, размышлять над общественной ролью литературы. «Ее назначение — правда безусловная и честная» (там же, т. 13, 1948, стр. 262). Ч. расстаётся с журналом «Осколки», трезво оценивая его редактора, Н. А. Лейкина: «Это добродушный и безвредный человек, но буржуа до мозга костей» (там же, т. 14, 1949, стр. 218). В новеллах «Счастье» (1887), «Свирель» (1887), в повести «Степь» (1888) появляется тема родины и народного счастья. В рассказе «Счастье» старый пастух, к-рый на своём веку «раз десять искал счастья», с грустью размышляет: «Есть счастье, а что с него толку, если оно в земле зарыто?». В повести «Степь» Ч. выступил как гениальный мастер пейзажа, к-рый служил ему для выражения глубокого философского и психологич. содержания. Рисуя прелесть русской степной природы, Ч. передаёт ощущение творческих сил народа, его неразвернувшихся возможностей; художнику «начинают чудиться торжество красоты, молодость, расцвет сил и страстная жажда жизни; душа дает отклик прекрасной, суровой родине, и хочется лететь над степью вместе с ночной птицей» (там же, т. 7, 1947, стр. 52). В рассказе «Свирель» художник словами одного из мужиков даёт лаконичную и меткую, насыщенную народным юмором характеристику деградации русского барства на протяжении всего 19 в.: «Али оно с удочкой сидит и рыбку ловит, али оно лежит вверх пузом и книжку читает, али промеж мужиков топчется и разные слова говорит, а которое голодное, то в писаря нанимается» (там же, т. 6, 1946, стр. 255).

В 80-х гг., в условиях политич. реакции, для значительной части демократической интеллигенции был характерен идейный разброд; в её среде находили почву буржуазно-либеральные и либерально-народнич. взгляды. Поиски правильного мировоззрения, способствующего осмыслению жгучих проблем времени, становятся одной из важных тем литературы. Герой повести Ч. «Скучная история» (1889), старый профессор, воспитанный на идеях естественно-научного материализма 60-х гг., в конце жизни испытывает глубокую трагедию. Засилью пошлости, равнодушия, мещанства он не может ничего противопоставить, ибо его жизнь и работа не освещены общей идеей, высокой целью, он не знает, как сочетать интересы личной жизни и научную деятельность с задачами своего народа и человечества. Он испытывает «паралич души». Знаменательно, что в статье об Н. М. Пржевальском (1888) Ч. писал: «В наше больное время,... когда даже лучшие люди сидят сложа руки, оправдывая свою лень и свой разврат отсутствием определенной цели в жизни, подвижники нужны, как солнце» (там же, т. 7, 1947, стр. 477). Ч. и сам не мог найти исторически реальные решения многих вопросов общественной жизни. Он оставался в рамках общедемократических воззрений. Но Ч.-художник был свободен от всяких утопич. иллюзий, распространённых среди интеллигенции в 80—90-е гг. Реалистич. трезвость, умение видеть несостоятельность и фальшь мелкобуржуазных социальных рецептов, была отличительной чертой творчества Ч., резко отделявшей его от буржуазно-либеральных и народнич. писателей. Эта бескомпромиссность сближала Ч. с последовательным продолжателем традиций революционной демократии 60-х гг. Салтыковым-Щедриным. В письме к А. Н. Плещееву (1888) Ч. писал: «Шестидесятые годы — это святое время, и позволять глупым сусликам узурпировать его значит опошлять его» (там же, т. 14, 1949, стр. 185). Выведенного им в рассказе «Именины» (1888) либерала Ч. назвал «полинявшей недеятельной бездарностью, узурпирующей 60-е годы». В его рассказах 90-х гг. правдиво показаны процесс опошления мелкобуржуазной интеллигенции, а также мучительные поиски лучшими её представителями реальных путей служения народу. Творчество Ч. способствовало освобождению демократической интеллигенции от идей буржуазной филантропии, либерального народничества, философии толстовства. «В поисках за правдой люди делают два шага вперед, шаг назад» (повесть «Дуэль», 1891). Ч. снимает покровы благородства и гуманности с буржуазных либералов (образ Асорина в рассказе «Жена», 1892). В рассказах «Дом с мезонином» (1896), «Моя жизнь» (1896) раскрывается убожество теории «малых дел», пропагандировавшейся либеральными народниками. Культуртрегерская деятельность интеллигенции в деревне вызывает отповедь у более трезвых, скептически настроенных героев этих же повестей: «Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья...» («Дом с мезонином»); «Капля в море! Тут нужны другие способы борьбы, сильные, смелые, скорые!» («Моя жизнь»).

Ч. с постоянным восхищением и уважением отзывался о Л. Н. Толстом как художнике. В нек-рых ранних рассказах Ч. сказалось влияние художественной манеры и моралистич. идей Толстого. Однако уже в середине 80-х гг. он начал критику теории непротивления злу насилием, пассивности, отрицания прогресса и науки («Хорошие люди», 1886). После поездки на Сахалин Ч. с огромной художественной силой выступил против идеологии смирения и фатализма в рассказах «В ссылке» (1892), «Палата № 6» (1892) и др. «Палата № 6» произвела большое впечатление на В. И. Ленина. В этом рассказе дано необычайно сильное образное выражение социального строя старой России, при к-ром торжествуют деспотизм, невежество, пошлость и подавляется свободная мысль. Заточение честного и умного Громова в палату для умалишённых воспринимается как своего рода символич. явление, характерное для режима, при к-ром человек лишён гражданских и политич. свобод, уверенности в своей судьбе. Участь Громова и доктора Рагина, также помещённого в палату для душевнобольных и пытавшегося вначале обрести равнодушие к страданиям, явилась доказательством несостоятельности толстовской теории непротивления злу. Отзыв В. И. Ленина о «Палате № 6» свидетельствует о художественной силе и глубине содержащегося в рассказе обобщения: «У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6» (цит. по кн.: Воспоминания родных о В. И. Ленине, 1955, стр. 36). Прямой полемикой с рассказом Л. Н. Толстого «Много ли человеку земли нужно?» явились слова одного из персонажей рассказа Ч. «Крыжовник» (1898): «Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа...» (Полное собр. соч. и писем, т. 9, 1948, стр. 269).

Критика пошлости и обывательщины, равнодушия и безидейности определяла пафос творчества Ч. Писатель нашёл необычайно простые и тонкие художественные приёмы для разоблачения всех видов мещанской психологии, проявлявшейся в мелочах жизни, в узости интересов, буржуазной сытости и самодовольстве. «Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни, никто до него не умел так беспощадно правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины», — писал М. Горький. Неотразимая правдивость обличения пошлости усугублялась благодаря манере писателя рисовать жизнь в сдержанных объективных тонах, с грустным юмором. Ч. умел показать самый процесс опошления человека в условиях мещанской среды: образы учителя Никитина («Учитель словесности», 1889—94), супругов из рассказа «Анна на шее» (1895), чиновника Чимши-Гималайского («Крыжовник»), доктора Старцева («Ионыч», 1898), Андрея Прозорова и его жены Натальи в пьесе «Три сестры» (1900, пост. 1901). Ч. постоянно подчёркивал паразитич. образ жизни пошлых героев. Мысль о том, что люди, не любящие труда, не уважающие чужого труда и далёкие от интересов народа, не могут быть честными и чистыми людьми, проходит через всё творчество писателя. Разоблачение мещанства и обывательщины приобретало у Ч. антибуржуазный характер, превращалось в беспощадную критику буржуазной морали. Жизненный идеал Чимши-Гималайского, в течение двадцати лет копившего капитал, чтобы купить собственную усадьбу с крыжовником, и превратившегося в «хрюкающую свинью», стал классич. воплощением буржуазно-мещанской психологии. Образ учителя Беликова («Человек в футляре», 1898) стал нарицательным. В этом персонаже олицетворены типичные отрицательные черты человека, воспитанного в условиях деспотич. режима. Беликова боялись в городе не потому, что он обладал административной властью, а потому, что он был воплощением полицейского строя. Консервативность, боязнь всего нового, свежих мыслей, самостоятельных поступков («как бы чего не вышло»), психология доносительства, шпионажа, сплетен — всё это делало «человека в футляре» страшной фигурой, ибо он опирался на поддержку всей государственной системы. «Под влиянием таких людей, как Беликов, за последние десять-пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего. Боятся громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги...» (Полное собр. соч. и писем, т. 9, 1948, стр. 255—256). Чеховский рассказ возбуждал ненависть не только к Беликовым, но и к порождавшему их общественному строю. Раскрывая пошлость, бесчеловечность, нелепость Беликова, Ч. делал его в глазах читателя ничтожным и смешным, и в этом состояла моральная победа художника-сатирика над торжествовавшим в жизни злом.

Изображение отрицательных сторон действительности, сатирич. пафос сочетаются в творчестве Ч. с задушевным лиризмом. Он проявляется и в размышлениях рассказчиков, от имени к-рых часто ведётся повествование, и в образах тружеников, людей из народа или честных интеллигентов, искателей правды (Надя в рассказе «Невеста», Мисюсь в рассказе «Дом с мезонином», Липа в повести «В овраге», Астров в пьесе «Дядя Ваня», Ирина в пьесе «Три сестры» и др.). В лирич. размышлениях рассказчика, к-рыми завершается история жизни Беликова, звучит мечта о свободе: «...даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья».

Мысль о необходимости перемен, ломки старых социальных устоев, хотя и не ставшая революционным убеждением, всё более укреплялась в творчестве Ч., особенно в преддверии революции 1905—07. Она пронизывает рассказы «Крыжовник» и «Человек в футляре», звучит как предсказание близкой бури в пьесе «Три сестры» в словах Тузенбаха: «Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка...». Последний рассказ Ч. «Невеста» (1903) проникнут жизнеутверждающим духом; его героиня находит силы порвать с мещанской, пошлой средой, отказывается от благополучного обывательского существования и идёт навстречу новой жизни.

Во 2-й половине 90-х — начале 900-х гг. в творчестве Ч. всё большее значение приобретают темы буржуазии и крестьянства. Это явилось свидетельством социальной зрелости и чуткости художника в годы подготовки первой русской буржуазно-демократической революции. Непосредственно теме буржуазии посвящены рассказы «Бабье царство» (1894), «Три года» (1895), «Случай из практики» (1898). Антибуржуазный характер этих произведений проявился в изображении несправедливости капиталистич. эксплуатации, в противопоставлении праздной жизни фабрикантов и купцов жизни рабочих, полной лишений, физических и моральных страданий. Художник показал, как паразитич. существование уродует людей, приводит их к нравственной деградации. С другой стороны, подневольный труд, материальные лишения, гражданское бесправие порождают рабскую психологию в среде самих рабочих, уничтожают в них чувство человеческого достоинства. Понимание социальной несправедливости буржуазных отношений достигает особой остроты в рассказе «Случай из практики». Реалистич. трезвость Ч. проявилась в понимании того, что субъективная честность и доброта отдельных представителей буржуазии не оправдывает их жизни, основанной на присвоении чужого труда.

Повести Ч. о крестьянстве противостояли многочисленным произведениям буржуазных и народнич. писателей о деревне, в к-рых развивались мысли о безусловной прогрессивности капитализма в деревне, а также народников, идеализировавших крестьянскую общину, противопоставляемую «безнравственной» городской цивилизации. В повести «Мужики» (1897) Ч. нарисовал потрясающую по своей правдивости картину страшной материальной и духовной бедности русского крестьянства. Самый сюжет «Мужиков» служит опровержением народнических и толстовских утопич. воззрений. Лакей из московской гостиницы Николай Чикильдеев, уехавший лечиться в деревню, ибо «дома стены помогают», убедился, что в деревне даже страшнее, чем в столице. «Власть земли» оказалась ничуть не лучше «власти города». В повести «В овраге» (1900) показаны проникновение капитализма в деревню, развращающая сила денег, жажда наживы, доводящая до преступления. Власть кулаков разрушала прочность семейных связей. Преступление в среде кулачества становится бытовым явлением. Сила чеховского реализма проявилась в том, что он изобразил убийство ребёнка как обыденный, рядовой поступок. М. Горький в статье о повести «В овраге» высоко оценивал её, подчеркнув демократизм писателя, его веру в народ, определившие жизнеутверждающий характер произведения, несмотря на трагизм изображённых в нём событий. Повести Ч. о крестьянстве помогали социал-демократам в их борьбе с народниками и легальными марксистами.

Талант Ч. проявился и в драматургич. творчестве, органически связанном по своей проблематике с прозой писателя. В 80-е гг. написаны водевили и драматич. этюды: «На большой дороге» (1885), «Лебединая песня (Калхас)» (1887), «Медведь» (1888), драма «Иванов» (1887). Комедия «Леший» (1889) послужила основой для будущей пьесы «Дядя Ваня». Мастерство Ч. как драматурга с большой силой сказалось в его зрелых пьесах «Чайка» (1896), «Дядя Ваня» (1897), «Три сестры» (1900, пост. 1901), «Вишневый сад» (1903—04). Новаторство чеховской драматургии не сразу было понято. Постановка пьесы «Чайка» в Александринском театре в Петербурге в 1896 не имела успеха. В 1898 состоялось знакомство Ч. с одним из основателей Московского Художественного театра К. С. Станиславским (В. И. Немировича-Данченко Ч. знал еще с 80-х гг.) и артистами театра, имевшее большое значение для развития театрального искусства. В декабре того же года «Чайка» с огромным успехом была поставлена в Художественном театре. В этой пьесе получили художественное воплощение проблемы красоты, искусства, смысла жизни, любви в их внутренней связи. Талантливый, но безвольный Треплев не имеет определённой жизненной цели и не в состоянии противостоять эгоизму и честолюбию своей матери, для к-рой искусство — лишь дорога славы и личных успехов. Нина Заречная, пережившая личную драму, обретает в своей трагич. судьбе душевные силы, уверовав в великое назначение искусства, в своё призвание, поняв необходимость неустанного труда для творчества. В пьесах «Дядя Ваня» и «Три сестры» драматургич. конфликт развивается в столкновении пошлости жизни с идеалами красоты. Ч. показал, как пошлость проникает в общественную и личную жизнь людей. Носители этой пошлости — профессор Серебряков, эгоист, равнодушный к людям и к науке, повторяющий лишь чужие мысли об искусстве, учитель гимназии Кулыгин и жена Андрея Полознева Наташа, самодовольные мещане, — выступают как представители социальной среды, к-рая губит подлинных носителей красоты, мечтающих о счастье и творческом труде. Астров, Войницкий, сёстры Маша, Ольга и Ирина, Тузенбах не могут побороть мещанства и пошлости. М. Горький указывал, что великое значение чеховских пьес в изображении «вторжения красоты в нищенскую жизнь людей». В последней своей пьесе «Вишневый сад» Ч. поэтически осмыслил судьбы России. Умирающее прошлое воплощено в образах Раневской и Гаева с их дворянской непрактичностью и смешной сентиментальностью. Настоящее — буржуазная действительность — показано в образе купца Лопахина, скупающего дворянские «вишнёвые сады»; будущее намечено в светлом образе Ани, уходящей, подобно Наде из рассказа «Невеста», в новую, трудовую жизнь. «Вишневый сад» — лирическая комедия; она содержит не только комич. и иронич. мотивы, через к-рые раскрывается несостоятельность уходящего дворянства и непрактичность мечтателей-интеллигентов (вроде «вечного студента» Пети Трофимова), но и глубокий лиризм, к-рым пронизан образ вишнёвого сада, становящийся символом родины и красоты.

Новаторство Ч.-новеллиста и драматурга проявилось в умении просто, точно и кратко изображать правду обыденной жизни, так, что за мелочами быта раскрывался глубокий социально-историч. смысл. Художественные детали в рассказах и пьесах Ч. наполнились сложным психологическим и философским содержанием. Писатель обладал искусством создавать большие обобщения на материале мелочей жизни, искусством непревзойдённой тонкости, лаконичности и краткости, к-рое было результатом огромного труда, строгого отбора каждого слова. «Краткость — сестра таланта», — утверждал Ч.

Своеобразие чеховского реализма в одинаковой степени сказалось и в умении показать за внешним благообразием внутреннее уродство и обнаружить за внешней обыденностью внутреннюю красоту и благородство. Чеховские положительные герои всегда скромные труженики, честные интеллигенты-демократы, вроде врача Дымова из рассказа «Попрыгунья» (1892), способные на подвиг во имя человечности и науки. Гуманизм Ч. проявился не только в изображении пошлости, унижающей человеческое достоинство, но и в умении обнаружить в обыкновенных людях высокую человечность. Глубокая любовь к женщине, впервые испытанная героем рассказа «Дама с собачкой» (1899) Гуровым, привела его к пониманию фальши окружающей среды.

В пьесах Ч. драматургич. конфликт перенесён во внутренний психологич. план. За обыденными поступками, диалогами, случайными репликами возникает нечто глубокое и значительное благодаря тому, что их объединяет внутреннее «подводное течение», по выражению К. С. Станиславского, нашедшего наиболее верное сценич. воплощение чеховской драматургии в Художественном театре. Рассказы Ч. пронизаны внутренним лиризмом, особенно ясно выступающим в размышлениях рассказчика, художественных деталях, описаниях природы. В пейзажах Ч. обнаруживаются не только реалистич. точность и наблюдательность, но и умение передать через отдельные впечатления и кажущиеся случайными штрихи цельную картину, создать тонкое и глубокое настроение. В этом отношении стиль Ч. близок манере пейзажной живописи И. И. Левитана. Лиризм и тонкий психологизм роднят Ч. также с П. И. Чайковским, с к-рым он познакомился в 1888 и музыку к-рого высоко ценил. В поэтич. лиризме раскрывается высокий идеал Ч. — мысль о сочетании в человеке эстетической красоты и этического благородства. Пути к осуществлению этого идеала художник видел в демократической среде, в творческом труде.

Ч. оказал большое влияние на дальнейшее развитие русской литературы. Освоение чеховских традиций сказалось в прозе И. А. Бунина и А. И. Куприна, в драматургии М. Горького, а также в развитии советской новеллы и драмы. С именем Ч. связано новаторство Московского Художественного театра. Творчество Ч. оказало большое воздействие на многих писателей Европы, Америки, Азии. Великий китайский писатель Лу Синь свидетельствовал: «Чехов является моим самым любимым писателем». Значение Ч. для английской и мировой литературы подчёркивает выдающийся англ. романист Дж. Голсуорси: «В течение последних двадцати лет самым могучим магнитом для молодых писателей многих стран был Чехов...». Крупнейший англ. драматург Б. Шоу, указывая, что его пьеса «Дом разбитых сердец» написана под влиянием Ч., признавался: «Уже в пору творческой зрелости я был очарован его драматургическими решениями темы никчемности культурных бездельников, не занимающихся созидательным трудом». Видный деятель мексиканской культуры Х. Мансисидор писал, что «А. П. Чехов — один из русских писателей, произведения которого наиболее распространены среди народов, говорящих на испанском языке». Т. Манн в статье, написанной к 50-летию со дня смерти Ч., тонко и глубоко раскрыл его своеобразие как человека и художника. Воздействие Ч. сказалось на творчестве зарубежных новеллистов — амер. писателя Ш. Андерсона, англ. писательницы К. Мансфилд и др. Пьесы Ч. с огромным успехом идут на сценах многих театров мира. Многие рассказы и пьесы Ч. были инсценированы для кино («Шведская спичка», «Беззаконие», «Человек в футляре», «Анна на шее», «Попрыгунья», «Невеста», «Медведь» и др.). В СССР произведения Ч. изданы в 1918—56 (на 1 янв. 1957) общим тиражом ок. 49 млн. экз. на 71 языке.

Соч. Ч.: Сочинения, т. 1—11, СПБ, 1899—1906; Полное собрание сочинений, 2 изд., т. 1—23, СПБ, 1903—16; Полное собрание сочинений, под ред. А. В. Луначарского и С. Д. Балухатого, т. 1—12, М. — Л., 1930—33; Полное собрание сочинений и писем, т. 1—20, М., 1944—51 (Серия первая. Сочинения, т. 1—12, Серия вторая. Письма, т. 13—20); Собрание сочинений в двенадцати томах, т. 1—11, М., 1954—57 (издание продолжается); О литературе, М., 1955.

Лит.: Горький М., А. П. Чехов, Собрание соч. в тридцати томах, т. 5, М., 1950; М. Горький и А. Чехов. Переписка. Статьи. Высказывания. Сб. материалов, М., 1951; Луначарский А. В., Чехов и его произведения как общественное явление, в его кн.: Классики русской литературы (Избранные статьи), М., 1937; Дерман А., Творческий портрет А. П. Чехова, М., 1929; его же, Антон Павлович Чехов. Критико-биографический очерк, М., 1939; его же, Москва в жизни и творчестве А. П. Чехова, [М.], 1948; Соболев Ю., Чехов. Статьи. Материалы. Библиография, М., 1930; Мышковская Л., Чехов и юмористические журналы 80-х годов, М., 1929; Роскин А., «Три сестры» на сцене Художественного театра, Л. — М., 1946; его же, Антоша Чехонте, М., 1940; Бердников Г. П., Антон Павлович Чехов. 1860—1904, М. — Л., 1950; Ермилов В. В., А. П. Чехов, дополн. изд., М., 1954; его же, Драматургия Чехова, М., 1954; Паперный З., А. П. Чехов. Очерк творчества, М., 1954; Зайцев Б. К., Чехов. Литературная биография, Нью-Йорк, 1954; Лебедев-Полянский П. И., Чехов в сознании русского общества (К сорокалетию со дня смерти. 1904—1944), «Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка», 1944, т. 3, вып. 5; Скафтымов П. А., К вопросу о принципах построения пьес А. П. Чехова, «Ученые записки Саратовского гос. ун-та им. Н. Г. Чернышевского», 1948, т. 20, вып. филологический; Тагер Е. Б., Горький и Чехов, в кн.: Горьковские чтения 1947—1948, М. — Л., 1949; Леонов Л., Речь о Чехове, Собрание сочинений, т. 5, М., 1954; Станиславский К. С., А. П. Чехов в Московском Художественном театре. Вступ. ст. В. Я. Виленкина, М., 1947; Прытков В., Чехов и Левитан, М., 1948; Эйгес И., Музыка в жизни и творчестве Чехова, М., 1953; Чехов в воспоминаниях современников, 2 изд., М., 1954; Гейзер И. М., Чехов и медицина, М., 1954; Гитович Н. И., Летопись жизни и творчества А. П. Чехова, М., 1955; Масанов И. Ф., Чеховиана, вып. 1 — Систематический указатель литературы о Чехове и его творчестве. Вводная ст. и ред. А. Б. Дермана, М., 1929; Фридкес Л. М., Описание мемуаров о Чехове, М. — Л., 1930; А. П. Чехов. Рекомендательный указатель литературы и материалы для библиотек. Под ред. Н. Л. Бродского, М., 1945; Полоцкая Э. А., Антон Павлович Чехов. Рекомендательный указатель литературы. Ред. М. К. Добрынина, М., 1955; Рукописи А. П. Чехова. Описание сост. Е. Э. Лейтнеккер, М., 1938; Архив А. П. Чехова. Аннотированное описание писем к А. П. Чехову. Сост. Е. Э. Лейтнеккер, общ. ред. Н. Л. Мещерякова, вып. 1—2, М., 1939—41; Gerhardi W. A., Anton Chehov. A critical study, L., 1949; Hingley R., Chekhov. A biographical and critical study, L., 1950; Magarschack D., Chekhov. A life, L., 1952; его же, Chekhov the dramatist, L., 1952; Némirovsky I., La vie de Tchekov. Avant propos de Jean-Jacques Berhard, Р., 1946; Triolet Е., L’historie d’Anton Tchekhov. Sa vie — son oeuvre, Р., 1954.

© 2000- NIV