Чехов — Чехову Ал. П., 20 ноября 1887.

Чехов А. П. Письмо Чехову Ал. П., 20 ноября 1887 г. Москва // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 2. Письма, 1887 — сентябрь 1888. — М.: Наука, 1975. — С. 150—152.


337. Ал. П. ЧЕХОВУ

20 ноября 1887 г. Москва.

20 н.

Ну, пьеса проехала... Описываю всё по порядку. Прежде всего: Корш обещал мне десять репетиций, а дал только 4, из коих репетициями можно назвать только две, ибо остальные две изображали из себя турниры, на коих гг. артисты упражнялись в словопрениях и брани. Роль знали только Давыдов и Глама, а остальные играли по суфлеру и по внутреннему убеждению.

Первое действие. Я за сценой в маленькой ложе, похожей на арестантскую камеру. Семья в ложе бенуар: трепещет. Сверх ожидания я хладнокровен и волнения не чувствую. Актеры взволнованы, напряжены и крестятся. Занавес. Выход бенефицианта. Неуверенность, незнание роли и поднесенный венок делают то, что я с первых же фраз не узнаю своей пьесы. Киселевский, на которого я возлагал большие надежды, не сказал правильно ни одной фразы. Буквально: ни одной. Он говорил свое. Несмотря на это и на режиссерские промахи, первое действие имело большой успех. Много вызовов.

2 действие. На сцене масса народа. Гости. Ролей не знают, путают, говорят вздор. Каждое слово режет меня ножом по спине. Но — о муза! — и это действие имело успех. Вызывали всех, вызвали и меня два раза. Поздравление с успехом.

3 действие. Играют недурно. Успех громадный. Меня вызывают 3 раза, причем во время вызовов Давыдов трясет мне руку, а Глама на манер Манилова другую мою руку прижимает к сердцу. Торжество таланта и добродетели.

Действие 4: I картина. Идет недурно. Вызовы. За сим длиннейший, утомительный антракт. Публика, не привыкшая между двумя картинами вставать и уходить в буфет, ропщет. Поднимается занавес. Красиво: в арку виден ужинный стол (свадьба). Музыка играет туши. Выходят шафера; они пьяны, а потому, видишь ли, надо клоунничать и выкидывать коленцы. Балаган и кабак, приводящие меня в ужас. За сим выход Киселевского; душу захватывающее, поэтическое место, но мой Киселевский роли не знает, пьян, как сапожник, и из поэтического, коротенького диалога получается что-то тягучее и гнусное. Публика недоумевает. В конце пьесы герой умирает оттого, что не выносит нанесенного оскорбления. Охладевшая и утомленная публика не понимает этой смерти (к<ото>рую отстаивали у меня актеры; у меня есть вариант). Вызывают актеров и меня. Во время одного из вызовов слышится откровенное шиканье, заглушаемое аплодисментами и топаньем ног.

В общем, утомление и чувство досады. Противно, хотя пьеса имела солидный успех (отрицаемый Кичеевым и Ко). Театралы говорят, что никогда они не видели в театре такого брожения, такого всеобщего аплодисменто-шиканья, и никогда в другое время им не приходилось слышать стольких споров, какие видели и слышали они на моей пьесе. А у Корша не было случая, чтобы автора вызывали после 2-го действия.

Второй раз пьеса идет 23-го, с вариантом и с изменениями — я изгоняю шаферов.

Подробности при свидании.

Твой А. Чехов.

Скажи Буренину, что после пьесы я вошел в колею и уселся за субботник.

Примечания

    337. Ал. П. ЧЕХОВУ

    20 ноября 1887 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: без приписки — Письма, т. I, стр. 350—352; полностью — ПССП, т. XIII, стр. 392—393.

    Год устанавливается по описанию премьеры «Иванова» в театре Корша.

  1. Выход бенефицианта — Н. В. Светлова в роли Боркина.

  2. Меня вызывают 3 раза... — «А. П. ни за что не хотел выходить на вызовы, и его почти вытащили артисты во главе с В. Н. Давыдовым, игравшим Иванова. Смущенно раскланивался А. П. и бессознательно отвечал на ободряющие пожатия руки Давыдова», — вспоминал Ф. Мухортов («Чеховский юбилейный сборник». М., 1910, стр. 429).

  3. ...публика не понимает этой смерти ~ у меня есть вариант). — Вариант «Иванова», игравшийся на премьере, сохранился в Центральной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде (машинопись, ценз. разр. 6 ноября 1887 г.). Финал был таким:

    «Саша. Николай, пойдем отсюда... (Берет его за руку)

    Лебедев (Львову). Я как хозяин дома... как отец своего зятя... то есть дочери, милостивый государь...

    Саша (громко вскрикивает и падает на мужа). (Все подбегают к Иванову).

    Лебедев. Батюшки, он умер... Воды... Доктора...

    Шабельский (плача).

    Все. Воды... Доктора... Он умер...»

    Рецензент «Московского листка» П. Кичеев писал: «Финал этот заключается в том, что когда во время ужина, по случаю свадьбы Иванова с девицей Лебедевой, в квартиру, где происходит этот ужин, врывается, по воле г. Чехова, доктор Львов и публично, в последний раз, обзывает его, Иванова, подлецом, то он оказывается так чуток к оскорблению, что умирает от разрыва сердца, а симпатичная тоже автору вдова — девица Лебедева обзывает доктора палачом и падает в обморок» («Московский листок», 1887, № 325, 22 ноября).

  4. ...солидный успех (отрицаемый Кичеевым и Ко). — Чехов судит, видимо, по слухам; рецензия П. Кичеева была напечатана 22 ноября.

  5. ...с вариантом и с изменениями — я изгоняю шаферов. — Для второго представления Чехов снял выходы Косых и Дудкина — шаферов невесты в четвертом действии (явления 1, 2 и 7 первой картины и явление 1 второй картины). Вариант финала — видимо, тот, что сохранен в окончательной редакции пьесы. В этом варианте Иванов застреливается.

  6. ...я вошел в колею и уселся за субботник. — Вероятно, рассказ «Поцелуй» («Новое время», 1887, № 4238, 15 декабря).

© 2000- NIV