Чехов — Баранцевичу К. С., 12 августа 1888.

Чехов А. П. Письмо Баранцевичу К. С., 12 августа 1888 г. Сумы // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 2. Письма, 1887 — сентябрь 1888. — М.: Наука, 1975. — С. 308—309.


468. К. С. БАРАНЦЕВИЧУ

12 августа 1888 г. Сумы.

12 авг.

Здравствуйте, милый Кузьма Протапыч!

Из дальних странствий возвратясь, я нашел у себя на столе два Ваших письма. Ответ на них припасу к концу письма сего, а теперь сообщу Вам, где я был и что видел. Был я в Крыму, в Новом Афоне, в Сухуме, Батуме, Тифлисе, Баку... Видел я чудеса в решете... Впечатления до такой степени новы и резки, что всё пережитое представляется мне сновидением и я не верю себе. Видел я море во всю его ширь, Кавказский берег, горы, горы, горы, эвкалипты, чайные кусты, водопады, свиней с длинными острыми мордами, деревья, окутанные лианами, как вуалью, тучки, ночующие на груди утесов-великанов, дельфинов, нефтяные фонтаны, подземные огни, храм огнепоклонников, горы, горы, горы... Пережил я Военно-грузинскую дорогу. Это не дорога, а поэзия, чудный фантастический рассказ, написанный демоном и посвященный Тамаре... Вообразите Вы себя на высоте 8000 футов... Вообразили? Теперь извольте подойти мысленно к краю пропасти и заглянуть вниз; далеко, далеко Вы видите узкое дно, по которому вьется белая ленточка — это седая, ворчливая Арагва; по пути к ней Ваш взгляд встречает тучки, лески, овраги, скалы... Теперь поднимите немножко глаза и глядите вперед себя: горы, горы, горы, а на них насекомые — это коровы и люди... Поглядите вверх — там страшно глубокое небо. Дует свежий горный ветерок...

Вообразите две высокие стены и между ними длинный, длинный коридор; потолок — небо, пол — дно Терека; по дну вьется змея пепельного цвета. На одной из стен полка, по которой мчится коляска, в которой сидите Вы... Вот так

* Это Вы.    ** Змея.      Чехов — Баранцевичу К. С., 12 августа 1888.

Змея злится, ревет и щетинится. Лошади летят, как черти... Стены высоки, небо еще выше... С вершины стен с любопытством глядят вниз кудрявые деревья... Голова кружится! Это Дарьяльское ущелье, или, выражаясь языком Лермонтова, теснины Дарьяла.

Господа туземцы свиньи. Ни одного поэта, ни одного певца... Жить где-нибудь на Гадауре или у Дарьяла и не писать сказки — это свинство!

Вашего мрачного взгляда на будущее я не разделяю. Одному господу богу ведомо, что будет и чего не будет. Ему же ведомо, кто прав и кто неправ... Мы же, наши критики и гг. редакторы едва ли можем сметь свое суждение иметь... У человека слишком недостаточно ума и совести, чтобы понять сегодняшний день и угадать, что будет завтра, и слишком мало хладнокровия, чтобы судить себя и других... Вы живете на тундре, окутанный туманом, рисуете серенькую, тифозную жизнь, ради гусиков служите на конно-лошадиной дороге и сырость водосточных труб не променяете на теснины Дарьяла; я веду бродячую жизнь, бегу обязательной службы, рисую природу и довольного человека, трусливо сторонюсь от тумана и тифа... Кто из нас прав, кто лучше? Аристархов ответил бы на этот вопрос, Скабичевский тоже, но мы с Вами не ответим и хорошо сделаем. Мнения наших судей ценны только постольку, поскольку они красивы и влияют на розничную продажу, наши же собственные мнения о самих себе и о друг друге, быть может, и имеют цену; но такую неопределенную, что никакой жид не принял бы их в залог; на них не выставлена проба, а пробирная палатка на небе...

Пишите, пока есть силы, вот и всё, а что будет потом, господь ведает.

Сдается, что я куплю хутор, т. е. не куплю, а приму на себя долг хуторовладельца. Устрою климатическую станцию для литературной братии. Место хорошее, смешное: Миргородский уезд Полтавской губ. Сколько раков! Если не приедете, то мы враги. В другой раз Вы будете рассудительнее: чтобы не скучать в дороге, будете брать с собою единого из гусиков.

Поклонитесь Альбову и общим знакомым. Будьте здравы.

Ваш А. Чехов.

Штаны брошу в Псел. К кому приплывут, того и счастье.

Примечания

    468. К. С. БАРАНЦЕВИЧУ

    12 августа 1888 г.

    Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: отрывок — в кн.: А. Измайлов. Чехов. М., 1916, стр. 451; полностью — Чеховский сб., стр. 42—45.

    Год устанавливается по письмам К. С. Баранцевича от 9 и 19 июля 1888 г., на которые отвечает Чехов, и описанию путешествия по Кавказу; Баранцевич ответил 16 августа (ГБЛ).

  1. ... Кузьма Протапыч. — См. примечания к письму 456.

  2. Из дальних странствий возвратясь... — Первая строка басни И. А. Крылова «Лжец».

  3. ... тучки, ночующие на груди утесов-великанов... — Перефразировка первых строк стихотворения М. Ю. Лермонтова «Утес»:

    Ночевала тучка золотая
    На груди утеса-великана...

    Эти строки взяты эпиграфом к рассказу Чехова «На пути» (1886).

  4. ... теснины Дарьяла. — Слова из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Тамара».

  5. Вашего мрачного взгляда на будущее я не разделяю. — В письме от 9 июля Баранцевич писал Чехову о своем настроении по возвращении из Луки в Петербург: «По свежим впечатлениям можно подвести итоги, которые оказываются далеко не благоприятными для „Северной Пальмиры“. Какая насмешка! Город чиновников, биржевиков, литераторов и прохвостов, оторванный от России, замкнутый в свои узкие, специальные интересы, — каким он мне показался приниженным, мелким <...> Всё великолепно и опрятно, как чиновничий вицмундир, и так же чуждо жизни и холодно, как те, кто носит это дурацкое одеяние. В Петербурге, этом якобы центре умственной жизни, делают науку, не имеющую практического значения и применения, пишут литературу, которою никто не интересуется и которая никому не нужна! Ужасное сознание, которое только теперь, когда я поездил всего три недели и то не особенно далеко, — явилось во мне».

    Баранцевич рассказывал о своем тяжелом материальном положении, о плохом распространении его книг, о том, что «каторжная конно-железная служба не дает и половины того, что необходимо». «Не проходит дня, — писал он дальше, — в который бы я не думал о самоубийстве (за исключением кратковременного пребывания моего у Вас)».

    В письме от 16 августа Баранцевич ответил Чехову: «... не согласен с Вами, будто человек не может угадать (конечно, приблизительно), что будет завтра. Может-с! По крайней мере, что касается до меня, то я свое завтра не только угадал, но изучил, болезненно просмаковал, и хотя писать-то я буду, — хотя бы потому, что, как говорят „благородные офицеры“, нужно боар и манже <пить и есть>, — но уже... Впрочем, довольно! Скучный я собеседник, Антон Павлович! Туманы, тифы да водосточные трубы — плохая школа для писателя».

  6. ...сметь свое суждение иметь... — Слова Молчалина (А. С. Грибоедов. Горе от ума, д. 3, явл. 3).

  7. ...служите на конно-лошадиной дороге... — Баранцевич служил в управлении конно-железных дорог.

  8. Устрою климатическую станцию для литературной братии. — Об этом намерении Чехов писал и в других письмах (471, 475), но оно не было осуществлено, так как покупка хутора не состоялась.

  9. ...единого из гусиков — т. е. одного из детей Баранцевича.

  10. Штаны брошу в Псел. — В ответ на сообщение Чехова (см. письмо 456), что Баранцевич забыл на Луке «свои галоши и штаны», последний написал: «Делайте с ними, что хотите».

© 2000- NIV