Чехов — Гославскому Е. П., 11 мая 1899.

Чехов А. П. Письмо Гославскому Е. П., 11 мая 1899 г. Мелихово // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 8. Письма, 1899. — М.: Наука, 1980. — С. 171—172.


2750. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

11 мая 1899 г. Мелихово.

11 май.

Я прочитал Вашу пьесу, многоуважаемый Евгений Петрович, большое Вам спасибо. В самом деле, пять актов — это много. Я начал бы прямо со второго, как у Вас, это вышло бы эффектно, и то, что Вам кажется особенно ценным в первом, я перенес бы во второй. У Вас много и актов, и действующих лиц, и разговоров; это не недостаток, а свойство дарования. Как бы ни было, пьеса выиграла бы, если бы Вы кое-кого из действующих лиц устранили вовсе, например, Надю, которая неизвестно зачем 18 лет и неизвестно зачем она поэтесса. И ее жених лишний. И Софи лишняя. Преподавателя и Качедыкина (профессора) из экономии можно было бы слить в одно лицо. Чем теснее, чем компактнее, тем выразительнее и ярче. Любовь у Вас в пьесе недостаточно интимна; она болтлива, потому что женщины много говорят и даже резонируют, даже грубят (гадюка, мерзавка светская, «во мне произошла какая-то реакция»), и рискуют показаться неприятными тем более еще, что они не молоды... Любовь не интимна, женщины не поэтичны, у художников нет вдохновения и религиозного настроения, точно всё это бухгалтеры, за их спинами не чувствуется ни русская природа, ни русское искусство с Толстым и Васнецовым. И это, главным образом, оттого, что Вы, быть может умышленно, пишете языком, каким вообще пишутся пьесы, языком театральным, в котором нет поэзии. Компактность, выразительность, пластичность фразы, именно то, что составляет Вашу авторскую индивидуальность, у Вас на заднем плане, а на переднем — mise en scène с ее шумихой, явления и уходы, роли; Вас, очевидно, так увлекает этот передний план, что Вы не замечаете, как у Вас говорят: «и по поводу этого обвиняемого в воровстве мальчика», не замечаете, что Ваш преподаватель и профессор держат себя и выражаются, как идеалисты в пьесах Потапенко, — короче, Вы не замечаете, что Вы не свободны, что Вы не поэт и не художник прежде всего, а профессиональный драматург. Пишу всё сие для того, чтобы еще раз повторить то, что я сказал Вам на бульваре; не бросайте беллетристики. Вы, по натуре своей (насколько я Вас понимаю) и по силе дарования, художник; Вам надо сидеть в кабинете и писать и писать, лет пять без передышки, подальше от влияний, которые губительны для индивидуальности, как саркома; Вам надо писать по 20—30 печатных листов в год, чтобы понять себя, развернуться, возмужать, чтобы на свободе расправить крылья — и тогда Вы подчините себе сцену, а не она Вас.

Всё это я давно уже думал о Вас, и пьеса была только предлогом, чтобы высказаться. Вы не спрашивали моего мнения или совета, я как будто навязываюсь, но Вы не будете особенно сердиться, потому что знаете мое отношение к Вам и Вашему дарованию, которое я ценю и за развитием которого слежу — насколько это возможно при Вашей скупости. То, что я пишу теперь, пишу по поводу пьесы, но не о самой пьесе, которая произвела на меня отрадное впечатление; ее можно критиковать только в мелочах, но не в общем, и я разделяю настроение Вл. И. Нем<ировича>-Данченко, которому она нравится. Жаль, что я не увижу ее на сцене, и вообще жаль, что приходится редко встречаться с Вами. Вы принадлежите к числу тех приятных авторов, с которыми хочется говорить об их произведениях.

Будьте здоровы. Крепко жму руку и еще раз благодарю.

Ваш А. Чехов.

Лопасня Моск. губ.

Примечания

    2750. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

    11 мая 1899 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 59—60.

    Год устанавливается по ответному письму Е. П. Гославского от 17 мая 1899 г. (ГБЛ).

  1. ...Вашу пьесу... — «Свободный художник».

  2. Пишу всё сие для того, чтобы еще раз повторить то, что я сказал Вам на бульваре; не бросайте беллетристики. — По-видимому, Чехов встретился с Гославским в Москве в конце апреля или начале мая: об этой встрече его просил Гославский (открытка с почтовым штемпелем 11 апреля 1899 г. — ГБЛ). Тогда он, вероятно, и дал Чехову на прочтение свою пьесу. Впоследствии — 18 ноября 1899 г. — Гославский писал: «Знаете ли Вы, психолог и поэт, что Вы сделали весной со мной своим письмом и своим призывом к беллетристике? Всюду отрицаемый, как раз перед этим я уже решался махнуть рукой на свое писанье и искать какого-нибудь постороннего дела, которое бы могло мне дать средства поддерживать существование семьи. Но Ваше слово, вместе с успехом пьесы, которую я давал Вам читать, снова подняли мой дух. Я принял Ваши слова за благословение старшего, высшего брата и действительно восчувствовал себя прежде всего художником...» (ГБЛ).

  3. ... и я разделяю настроение Вл. И. Нем<ировича>-Данченко, которому она нравится. — Как видно из письма Вл. Немировича-Данченко Чехову, Гославский показывал ему это письмо: «Многое, особенно всё, что касается его как писателя, — верно, нахожу я» (ГБЛ; Ежегодник МХТ, 1944, стр. 118. Письмо без даты; помета Чехова: «99.V»). В Художественном театре пьеса Гославского поставлена не была; впоследствии издана под названием «Свободный художник» в литографированном издании С. Ф. Рассохина в 1903 г. Гославский отчасти переработал комедию по указаниям Чехова: сделал четыре акта вместо пяти. Но персонажи, которых Чехов советовал исключить, оставлены (Софи, Надя); Кочедыков и преподаватель также оставлены как два разных действующих лица.

© 2000- NIV