Чехов — Ладыженскому В. Н., 17 февраля 1900.

Чехов А. П. Письмо Ладыженскому В. Н., 17 февраля 1900 г. Ялта // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 56—57.


3049. В. Н. ЛАДЫЖЕНСКОМУ

17 февраля 1900 г. Ялта.

17 февр.

Vive la Penza! Vive monsieur le membre de l’hôtel de Zemstvo! Vive la punition corporelle pour les moujiks!1

Здравствуй, милый поэт, ревнитель просвещения, литературный летописец и будущий, как надо надеяться, историк пензенской цивилизации! Низко тебе кланяюсь и благодарю за письмо и книжицу! Письмо твое полно льстиво-величавых выражений; вероятно, недавно ты был в Москве на юбилее «Русской мысли», останавливался у Д. И. Тихомирова, слушал его слова и пил его вино мускат (Muskat vomitif) — и все это должно было повлиять на твой слог! Благодарю тебя и за поздравление с избранием в академики и позволяю себе выразить тебе сердечное соболезнование по поводу того, что ты не был избран. Против твоего избрания сильно восставал Антоний, митрополит санкт-петербургский. «Пензенских, говорил он, нам не надо!»

Я всё в той же Ялте. Приятели сюда ко мне не ездят, снегу нет, саней нет, нет и жизни. Cogito ergo sum — и кроме этого «cogito» нет других признаков жизни.

За отсутствием практики многие органы моего тела оказались ненужными, так что за ненадобностью я продал их тут одному турку. Читай сии строки и казнись. Пусть совесть терзает тебя за то, что ты так редко мне пишешь!

Новостей никаких. Здоровье сносно. Если бы ты прислал мне еще письмо и своих стихов, то это было бы весьма мне по вкусу. Читал ты повесть мою в «Жизни»? Был ли в Москве на моих пьесах, на «Дяде Ване»? Где Мамин?

Вообще напиши поподробнее, дабы я имел основание считать тебя добрым человеком.

Будь здоров и крепок. Трудись! Старайся! Часто вспоминаю, как мы сидели у Филиппова и пили чай; за соседним столом сидели две девицы, из которых одна тебе очень нравилась.

Твой Antonius.

Сноски

1 Да здравствует Пенза! Да здравствует член земской управы! Да здравствуют телесные наказания для мужиков! (франц.)

Примечания

    3049. В. Н. ЛАДЫЖЕНСКОМУ

    17 февраля 1900 г.

    Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 128—129, где опубликовано по копии, с пропуском и датой: 17 февраля 1901 г. Дата исправлена в ПССП, т. XVIII, стр. 338, пропуск восстановлен по копии М. П. Чеховой (ГБЛ). Местонахождение автографа неизвестно.

    Впервые большая часть письма опубликована в сб. «Памяти А. П. Чехова». М., 1906, стр. 154, и На памятник Чехову, стр. 176.

    Год устанавливается по письму В. Н. Ладыженского от 10 февраля 1900 г., на которое отвечает Чехов; Ладыженский ответил 26 февраля (ГБЛ).

  1. ... благодарю за ~ книжицу! — Ладыженский прислал Чехову свою книгу: «О книгах и сочинениях. Вып. I. С древнейших времен до Петра Великого. Чтение для школ и народа». Изд. автора, М., 1899, с надписью: «Дорогому и милому другу Антону Павловичу Чехову на добрую память от автора. Вл. Ладыженский. Пенза. 10 февр. 1900». Хранится в ТМЧ (см. Чехов и его среда, стр. 354).

  2. Письмо твое полно льстиво-величавых выражений... — Ладыженский писал: «Льзя ли, Государь мой, изъяснить ту радость, коею преисполнились друзья Ваши, услышав Вас академиком. Когда эху об этом в провинцию понесли ведомости, радость сию мог бы воспеть громозвучною лирою токмо пиит. Но, ах, где лира Г. Р. Державина, действительного статского советника и кавалера и не можно, мню я, Милостивый Государь мой, подъять оную нынешним декадентам, кои в безумии своем позабывают даже славить нежность дев и любовные приятности и забавы. Свободолюбивое Земство, утвержденное впрочем на естественных правах человека, отнимает много времени, ибо я назван здесь его слугой. Часы досуга однако я по-прежнему, Государь мой, отдаю сладостным Музам, слагая песни, мадригалы и легкие повести-пьесы, одну из коих я испрашиваю смелость посвятить имени Вашему».

    На письмо Чехова Ладыженский ответил: «Vive le zemstvo! У нас теперь как раз идет чрезвычайное земское собрание. Наше земство специально помещичье и потому упорно не дает мне денег на народные библиотеки и пр<очие> ему не надобные затеи. <...> Это правда, что наши центральные губернии представляют наиболее яркие типы помещиков; это, конечно, хорошо в художественном отношении, но в общественном поистине плохо. Я знаю, что глупо, а все-таки огорчаюсь всякой мелочью в нашем земском деле и принимаю все очень близко к сердцу. Может быть, это и к лучшему, а то в провинции жить было бы невозможно: тон жизни здесь какой-то пониженный и скучный, самый город похож на гравюру из путешествия Омария по Московии. Черт знает что! Был я недавно на несколько дней в Москве. Для развлечения напился в Эрмитаже на юбилее „Русской мысли“ <...> Потом, отрезвившись, пошел в Художественный театр, где играют действительно великолепно. Я не видел „Дяди Вани“, но зато „Одинокие“ да твоя удивительная „Чайка“ произвели на меня очень сильное впечатление. После Художественного театра игра в Малом кажется какой-то условной, точно актеры нарочно так делают, чтоб это было видно. И „Даму с собачкой“ и „В овраге“ я прочитал и „содержание оных одобрил“. „В овраге“ мне показалось очень серьезной вещью, и я не помню у тебя типов из этой среды».

  3. Где Мамин? — ... «О Мамине, — писал Ладыженский, — слышал я в Москве, что он женится на своей бонне, которую, помнится, всегда называл крокодилом, но подчинялся ей вполне, как воспитательнице дочери. Тихомиров собирался помчаться на свадьбу, причем, я думаю, он сумеет наговорить Мамину очень милых речей и купить у него попутно какую-нибудь книжечку».

  4. ... две девицы... — Ладыженский писал: «Я ответил тебе, кажется, на все твои вопросы. Вспоминаю я тебя часто и не только в обстановке филипповской кофейни, где одна из девиц, действительно, мне казалась достаточно привлекательной».

© 2000- NIV