Чехов — Меньшикову М. О., 20 февраля 1900.

Чехов А. П. Письмо Меньшикову М. О., 20 февраля 1900 г. Ялта // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 58.


3052. М. О. МЕНЬШИКОВУ

20 февраля 1900 г. Ялта.

20 февр.

Дорогой Михаил Осипович, в своем последнем письме я писал Вам о «Неделе» и рукописи Воскресенского («Глупости Ивана Ивановича»). «Неделю» я уже получаю, большое Вам спасибо, а насчет рукописи всё еще ничего не знаю. Между тем автор томится.

«Неделю» читаю. Ваша статья о Неплюеве великолепна. Что касается Вл<адимира> Соловьева, то мне не хочется согласиться с Вами. Правда, Лев Толстой большой человек, но что же делать, если Вл<адимир> Соловьев верует в телесное воскресение, в европ<ейскую> культуру? Тон «Трех пальм» может не нравиться, но ведь «это дело вкуса» — могут сказать.

На днях соберусь написать Лидии Ивановне, а пока передайте ей мой привет. Она спрашивала в письме, как здоровье сестры и понравилась ли ей, т. е. сестре, моя повесть. Вот ответ: 1) сестра живет в Москве, куда уехала еще осенью, 2) из писем ее не видно, читала она мою повесть или нет; вероятно, не читала. В Москве она очень занята.

Что Вы думаете о Горьком? Это очень талантливый человек. Сужу так не по «Фоме Гордееве», а по небольшим повестям, например, «В степи», «Мой спутник».

Произошло чудо: у меня в саду в грунту расцвела камелия — явление в Ялте, кажется, небывалое. Она перезимовала, пережила 8-гр<адусные> морозы. Мне кажется, что я, если бы не литература, мог бы быть садовником.

Ну, будьте здоровы, храни Вас бог.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Царское Село.
Михаилу Осиповичу Меньшикову.
Магазейная, д. Петровой.

Примечания

    3052. М. О. МЕНЬШИКОВУ

    20 февраля 1900 г.

    Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, изд. Атеней, стр. 127—128.

    Год устанавливается по почтовым штемпелям на конверте: Ялта. 21 II.1900; Ц. Село. 25 II.1900.

    М. О. Меньшиков ответил 28 февраля 1900 г. (ГБЛ).

  1. ...в своем последнем письме я писал Вам... — См. письмо Меньшикову от 28 января 1900 г.

  2. ...насчет рукописи все еще ничего не знаю. — Меньшиков ответил: «„Глупости Ив. Ив.“, кажется, не пойдут, но во всяком случае я завтра же произведу погром в редакции и добьюсь категорического ответа. Если „нет“, то тотчас же вышлю обратно».

  3. Ваша статья о Неплюеве великолепна. — Статья «В чем братство?» («Неделя», 1900, №№ 1—3). Н. Н. Неплюев, богатый помещик, владевший огромными землями на Черниговщине, вернувшись из-за границы, где он служил при русском посольстве в Мюнхене, и поселившись в своем родовом имении Глуховского уезда Черниговской губернии, основал там в 1881 г. «Крестовоздвиженское православное трудовое братство», цель которого, как гласил его устав, — заботиться о христианском воспитании детей, согласовать весь строй жизни с духом христианской веры и способствовать упорядочению жизни за пределами братства. Спустя некоторое время после организации братства, открытия сельскохозяйственных школ и общежитий для крестьянских детей Неплюев стал выступать в печати о брошюрами и книгами, пропагандируя идею подобного братства. Опыт «Крестовоздвиженского братства» приобрел и сторонников, и критиков.

    В 1899 г. один из бывших воспитанников братства Иван Абрамов выступил в «Русском богатстве» (1899, № 7) с письмом о неплюевской школе, где разоблачал царившую там «инквизиторскую систему воспитания», убивающую индивидуальную свободу и личность. Статья Абрамова имела широкий резонанс. В полемике, вызванной ею, принял участие и М. О. Меньшиков. Он выступил в «Неделе» (1899, № 49) со статьей, где подробно — на основании личных впечатлений и тщательного изучения печатных работ самого Неплюева — анализировал положение в неплюевском братстве. «Самого Н. Н. Неплюева я считаю человеком замечательным в своем роде, религиозным утопистом, исполненным самых благих намерений, но, к сожалению, не только благих. Смысл его — устроить жизнь на началах христианского братолюбия прекрасна, но средства, для этого взятые, как мне кажется, не безупречны. В черниговском братстве я не встретил тех начал, которые считаю христианскими <...> У г. Неплюева я нашел огромное, многомиллионное имение с цветущей экономией, литейными, сахарными и даже винокуренными заводами <...> среди крайне стесненного землею населения. Это очень бедное и невежественное население обрабатывает и свою землю, и дает возможность существовать неплюевской общине». Самое же главное, с точки зрения Меньшикова, это нравственное калечение крестьянских детей, попадающих в неплюевские школы. В силу системы воспитания, принятой в братстве, они отрываются от народа и «к родному крестьянину <...> относятся с интеллигентным пренебрежением». «Живут в общине довольно дружно, — пишет дальше Меньшиков, — что достигается беспощадным выбрасыванием за борт всех, кто только не повинуется порядкам общины беспрекословно. С первого взгляда можно подумать, что законом жизни здесь служит взаимная любовь, но затем вы замечаете внутренний, как бы прикрытый гирляндами хороших слов железный механизм личной воли г. Неплюева, замечаете самую суровую, деспотическую дисциплину. Она поддерживается <...> системой взаимного надзора и страхом изгнания. Тут почти каждый имеет наблюдателя своей души, и всем вменено в обязанность разыскивать сучки в глазу у братьев своих. Поступки друг друга собираются, записываются в нарочно заведенные книги, публично обсуждаются и оберегаются от забвения. Около трети оканчивающих школу не выносят этого нравственного удушья и несмотря на указанные соблазны, по окончании курса, не вступают в братство».

    В ответ на это выступление Неплюев опубликовал статью «В защиту братства», где изобразил дело так, что и Абрамов, лично раздраженный против Неплюева и его воспитанников, и Меньшиков, якобы недостаточно знакомый с братством, нападают вообще на идею подобной организации. Статьей Неплюева, а также выступлениями в печати священника Сергея Жихарева («Неделя», № 50) и Л. Лютецкого («Неделя», № 47 — «О школах Н. Н. Неплюева»), защищавших братство, была вызвана вторая статья Меньшикова «В чем братство?» («Неделя», 1900, №№ 1—3), которая и заинтересовала Чехова. «Если идею братства действительно нужно защищать <...> то исключительно от самого г. Неплюева, до такой степени эта идея им скомпрометирована», — утверждал Меньшиков. «Молодой дипломат, попавший в деревню и по призванию не хозяин, естественно почувствовал себя в трагическом положении. Отсюда выход: раз нет добросовестных управляющих, старост, бухгалтеров и т. п. — нужно их создать. Раз нет образованных арендаторов и батраков — нужно их образовать. Единственный способ — завести школу и обучить крестьянских детей всему тому, что богатому землевладельцу нужно от своей прислуги <...> Нет, следует организовать — путем воспитания крестьянских детей — новый класс батраков, послушных, честных, вежливых, трудолюбивых, затем из них составлять артели, селить их на латифундиях, и таким образом эмансипироваться от необходимости иметь дело с мужичьем, необразованным и глупым <...> Очутившись во главе хоть и крохотной, но безусловно послушной аудитории, г. Неплюев почувствовал себя проповедником и социальным реформатором, постепенно явились облачение в стихарь, хоругви, кресты с мистической звездой, молитвы из „Звуков сердца“, общее соглядатайство, записывание грехов и публичные исповеди в них, явились поэты из учеников г. Неплюева, которые провозгласили его великим человеком и пророком». В итоге «получилась такая система, как будто писал ее умный Собакевич, а редактировал Манилов <...> Все для себя, для маленькой кучки людей, признающих г. Неплюева полубогом. Ничего для огромного, бедного, окружающего их родного мира». Самые страшные нравственные последствия такой «системы», по мнению Меньшикова, — это полное отсутствие свободы и подавление индивидуальности человека и предельное отчуждение от народа, даже «презрение к нему членов братства».

  4. Что касается Вл<адимира> Соловьева, то мне не хочется согласиться с Вами ~ Соловьев верует в телесное воскресение, в европейскую культуру? — Тон «Трех пальм» может не нравиться... — В «Книжках Недели» (1899, №№ 10 и 11, 1900, №№ 1 и 2) печаталась статья Вл. Соловьева «Под пальмами. Три разговора о мирных и военных делах», в которой в форме воображаемого диалога нескольких собеседников («генерал», «князь», «политик» и «дама»), записанного автором, выражались различные точки зрения на вопрос «о борьбе против зла и о смысле истории с трех различных точек зрения — религиозно-бытовой, культурно-прогрессивной и безусловно-религиозной». Будучи противником толстовского учения о непротивлении злу, Соловьев возвратился к этому вопросу и в статье «Под пальмами». Меньшиков напечатал в «Неделе» (1900, № 6, 6 февраля) свои «Отклики» на позицию Соловьева в отношении Толстого: «Мне приходится — в связи с нападками на гр. Л. Н. Толстого — выразить кстати свою безусловную несолидарность с напечатанною в последней „книжке Недели“ сатирою на нравственное учение этого великого писателя».

  5. Она спрашивала в письме... — Имеется в виду письмо Л. И. Веселитской от 1 февраля. См. примечания к письму 3045.

  6. ...вероятно, не читала. — М. П. Чехова читала «В овраге», вероятно, около 23 февраля; в этот день она писалаЧехову: «Прочла я твой рассказ „В овраге“. Он так удивительно хорош, что я даже прослезилась от умиления, как Федотова. Особенно тронуло меня то место, где Липа подала старику пирог, и он стал есть его, в конце рассказа. По-моему, ты еще никогда так хорошо не писал, положительно не к чему придраться. Все ходят с большими глазами и говорят — вы читали?..» (Письма М. Чеховой, стр. 152).

  7. Что Вы думаете о Горьком? — Меньшиков ответил: «Горький? Его страшно подбрасывают в последнее время, но вряд ли он перерастет № 2. Я читал только один его томик — и с интересом. Нравится мне дерзость его пера, чувствуется присутствие благородного металла — но в состоянии руды. Не хватает t-ры, чтобы выделить сплошное золото. Так с мусором он и будет продолжать, а может быть совсем замусорится, как Потапенко».

© 2000- NIV