Чехов — Петровскому А. И., 19 июня 1900.

Чехов А. П. Письмо Петровскому А. И., 19 июня 1900 г. Ялта // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 89.


3104. А. И. ПЕТРОВСКОМУ

19 июня 1900 г. Ялта.

19 июня 1900 г.

Милостивый государь Андрей Иванович! Рассказ Ваш очень хорош, только он, в ущерб его художественным достоинствам, длинен, в нем много ненужных подробностей, таких выражений, как «специфический», и проч. и проч. Тон рассказа нарушен изображением драки между героем и супругом, драки совершенно ненужной, крушения поезда; мне это показалось похожим на картину спокойного моря, где в двух-трех местах, нарушая величие, целостность и серьезность впечатления, изображаются ни с того ни с сего высокие волны. Особенно неуместна драка — и грубая, и ненужная. Опять-таки, повторяю, показалось мне, а быть может, это и не так. Желаю Вам всего хорошего. Готовый к услугам

А. Чехов.

Примечания

    3104. А. И. ПЕТРОВСКОМУ

    19 июня 1900 г.

    Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 83. Впервые опубликовано: «Приазовская речь», 1910, № 260, 30 января, в заметке А. И. Петровского «К воспоминанию о Чехове».

    Ответ на письмо А. И. Петровского от 10 июня 1900 г.; Петровский ответил 3 июля (ГБЛ).

  1. Рассказ Ваш очень хорош... — В своем письме Петровский обращался к Чехову с просьбой: «Простите меня великодушно за мою смелость. Решаюсь беспокоить Вас по следующему поводу: прочтите, если возможно для Вас уделить этому 1/2 часа, мой рассказ и скажите откровенно — хорошо ли это или совсем плохо и стоит ли продолжать? Я Вас (и Вас одного) послушаю. Если мой присыл и моя просьба очень затруднили Вас — не осуждайте меня очень, а просто оставьте рассказ без прочтения, а письмо без ответа».

  2. ...он ~ длинен, в нем много ненужных подробностей... — В ответном письме Петровский писал: «Не могу не поблагодарить Вас от всей души за благосклонное и искреннее мнение о моем рассказе: Ваши слова ободрили меня, и я постараюсь воспользоваться Вашими указаниями». Позднее А. И. Петровский вспоминал о своей переписке с Чеховым: «В то время я еще писал рассказы, безбожно подражая Чехову и отчасти Толстому, и так как, в общем, выходило грамотно и складно, а порою и искренно, то мне казалось, что в конце концов я могу сделаться настоящим писателем, т. е. таким, произведения которого значительны и нужны для людей. Все-таки я сомневался и потому решил за разрешением сомнений (помню — для меня тогда очень мучительных) обратиться к Чехову, в искренность и художественное чутье которого я всецело верил. 15-го <!> июня 1900 года я послал Чехову в Ялту один из моих рассказов, напечатанных раньше в „Приазовском крае“, при письме с убедительной просьбою — ответить по совести, чего стоит рассказ. Я знал, что Чехов болен, понимал, что неделикатно приставать к нему за разрешением вопроса, важного только для одного меня; но, повторяю, очень уж я мучился сомнениями (да и сказать по правде — в самом отдаленном уголке души все же надеялся: авось Чехов меня похвалит). <...> 22-го июня, т. е. через неделю по отправке письма, я уже держал в руках небольшой конверт со штемпелем „Ялта“, на котором бисерным почерком был изображен мой адрес. Письмо было от Чехова с датой „19-го июня 1900 г.“

    — Как же это так? — думал я, — письмо опущено 15, в Ялту пришло 17-го, 18-го, а уже 19-го Чехов отвечает мне? Чехов! Мне!!

    Значит, получивши рассказ, Чехов сейчас же стал читать его, а прочитав, немедленно написал, что о нем думал! И все еще не читая самого письма, а как драгоценность сжимая его в руках, я вдумывался в значение того, что произошло, т. е. что знаменитый писатель, озабоченный своим творчеством, осаждаемый, разумеется, со всех сторон всякого рода обращениями и личными и письменными, тяжело больной и страдающий — стоило лишь какому-то никому не ведомому обывателю обратиться к нему с искренней просьбой о душевной помощи, — сейчас же, сразу, оставив на время собственные дела, откликается на просьбу, спешит на помощь. И из того, что произошло, на меня глянула и душу мою осветила и умилила душа Чехова — искренняя, кроткая, любящая и простая. И помню, я заплакал радостно и умиленно <...>

    Как дружески искренно, тепло, умно и как скромно! После этого я, помню, все собирался поехать к Чехову, да все было некогда: на очереди стояли другие более „важные“ дела. Через 4 года Чехов умер, а у меня от него остался этот маленький, милый почтовый листок, исписанный бисерным почерком» (А. И. Петровский. К воспоминанию о Чехове. — «Приазовская речь», 1910, № 260, 30 января).

© 2000- NIV