Чехов — Книппер О. Л., 28 сентября 1900 («Милая моя Оля...»).

Чехов А. П. Письмо Книппер О. Л., 28 сентября 1900 г. Ялта («Милая моя Оля…») // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 125—126.


3157. О. Л. КНИППЕР

28 сентября 1900 г. Ялта.

28 ав.

Милая моя Оля, сегодня я послал тебе телеграмму, в которой написал, что приеду в Москву, вероятно, в октябре. Если приеду, то 10-го октября или около 10-го, не раньше; проживу в Москве дней пять и уеду за границу. Во всяком случае о дне приезда извещу тебя телеграммой. Не знаю, после 4 октября будут ли ходить курьерские поезда; это ты узнай, чтобы не ездить на вокзал понапрасну.

Читал сегодня первые рецензии насчет «Снегурочки» — и мало понял. По-видимому, «Снегурочка» только вначале нравится, потом же надоедает, как забава. Я того мнения, что Ваш театр должен ставить только современные пьесы, только! Вы должны трактовать современную жизнь, ту самую, какою живет интеллигенция и какая не находит себе трактования в других театрах, за полною их неинтеллигентностью и отчасти бездарностью.

Ни от кого не получаю писем. Немирович точно рассердился, не прислал за все время ни одной строчки. Родственники тоже не пишут.

Как прошли «Одинокие»? Это будет получше «Снегурочки».

Ну, будь здорова и счастлива. Ах, какая тебе роль в «Трех сестрах»! Какая роль! Если дашь десять рублей, то получишь роль, а то отдам ее другой актрисе. В этом сезоне «Трех сестер» не дам, пусть пьеса полежит немножко, взопреет, или, как говорят купчихи про пирог, когда подают его на стол, — пусть вздохнет...

Нового ничего нет.

Весь твой Antoine.

На конверте:

Москва.
Ее Высокоблагородию
Ольге Леонардовне Книппер.
Никитские ворота, Мерзляковский пер., д. Мещериновой.


Примечания

    3157. О. Л. КНИППЕР

    28 сентября 1900 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XVIII, стр. 400.

    Дата «28 ав.» поставлена Чеховым ошибочно. Датируется по почтовым штемпелям на конверте: Ялта. 29 IX.1900; Москва. 3 X.1900. Дата — 28 сентября — подтверждается и связью письма с телеграммой Чехова к Книппер от того же числа.

  1. Читал сегодня первые рецензии насчет «Снегурочки»... — Все центральные газеты откликнулись на этот спектакль. В «Московских ведомостях» (1900, № 265, 25 сентября) была помещена информация: «Художественно-Общедоступный театр. Открытие спектаклей „Снегурочкой“ собрало в театр публику первых представлений. Присутствовала, так сказать, „вся Москва“. „Снегурочка“ поставлена очень интересно, но небольшой размер сцены давал себя чувствовать; заметна была теснота. В роли Снегурочки очень мила г-жа Лилина». «Русские ведомости» также положительно откликнулись на новую постановку Художественного театра (1900, № 267, 25 сентября). В отделе «Театр и музыка» сообщалось: «Вчера „Снегурочкой“ открылись спектакли в Художественно-Общедоступном театре. Зрительная зала была полна. Постановкой сказки Островского молодой театр прибавил себе еще один крупный и во многом безусловно заслуженный им успех. Вся внешняя сторона спектакля — декорации, костюмы, разнообразный грим, оригинальная планировка народных сцен и пр. — дает зрителю впечатление очень большой художественной работы. После первой же картины — „Пролога“ — начались дружные аплодисменты и несколько раз были вызваны режиссеры гг. Станиславский и Санин и декоратор г. Симов. После второго действия их снова вызывали». Газета «Новости дня» напечатала большую анонимную рецензию, подписанную «—Ф—», под заголовком «Снегурочка» (№ 6233, 27 сентября) и фельетон Пэка «Уф!..» на эту же тему (№ 6232, 26 сентября). Рецензии и информации о спектакле появились также в газетах «Курьер» (№ 267, 26 сентября), «Новое время» (27 сентября), «Новости» (27 сентября) (см. также примечания к письмам 3145, 3155).

  2. ...только вначале нравится, потом же надоедает, как забава. — Большинство авторов рецензий и фельетонов на спектакль Художественного театра «Снегурочка», отмечая успех пьесы у публики, считали ее неудавшейся постановкой театра. Так, анонимный автор рецензии, напечатанной в газете «Русские ведомости» (1900, № 268, 26 сентября), писал, сравнивая постановку «Снегурочки» в Новом и Художественном театрах: «Эффектные сцены, красивая обстановка, суетливость и некоторые насилия над текстом Островского не могли заменить того общего настроения жизнерадостности, которое мы надеялись вынести из представления „Снегурочки“ и которое до известной степени мы получили от исполнения этой пьесы молодыми артистами Новой казенной сцены. В исполнении некоторых ролей также замечалось отсутствие простоты и склонность к внешним эффектам. Очень интересно, например, загримирован Бобыль, но в исполнении нельзя не отметить вычурности, вредившей общему комическому впечатлению от этой фигуры. Более других нам понравилось исполнение ролей Снегурочки и царя Берендея».

  3. ...Ваш театр должен ставить только современные пьесы... — Посмотрев спектакли Художественного театра, Чехов сразу определил новое, только ему присущее «лицо театра». Позднее В. Э. Мейерхольд в статье «К истории и технике театра» подчеркивал, что это свое лицо Художественный театр приобрел благодаря знакомству с драматургией Чехова. Он писал: «Московский Художественный театр имеет два лица: одно — Театр натуралистический, другое — Театр настроения. Натурализм Художественного театра — натурализм, заимствованный им у мейнингенцев. Основной принцип — точность воспроизведения натуры». Характеризуя далее вторую особенность Художественного театра — театра настроения, Мейерхольд отмечал: «Секрет чеховского настроения скрыт был в ритме его языка. И вот этот-то ритм услышан был актерами Художественного театра в дни репетиций первой чеховской постановки. И услышан он был через влюбление в автора „Чайки“. Не улови Художественный театр ритма чеховских произведений, не сумей он воссоздать этот ритм на сцене, он никогда не приобрел бы этого второго лица, которое и создало ему репутацию Театра настроения; это было свое лицо, а не маска, заимствованная у мейнингенцев. Тому обстоятельству, что Художественному театру удалось под одной крышей с натуралистическим театром приютить и Театр настроения, я глубоко убежден, помог сам А. П. Чехов и именно тем, что он сам присутствовал на репетициях своих пьес и обаянием своей личности, как и частыми беседами с актерами, влиял на их вкус, на их отношение к задачам искусства. Это новое лицо театра было создано определенной группой актеров, которые получили в театре название „чеховские актеры“. Ключ к исполнению чеховских пьес находился в руках этой группы, почти неизменно исполнявшей все пьесы Чехова. И эта группа лиц должна считаться создателем чеховского ритма на сцене» (В. Э. Мейерхольд. Статьи, письма, речи, беседы, ч. 1, стр. 113 и 122).

  4. Как прошли «Одинокие»? Это будет получше «Снегурочки». — Пьеса Гауптмана впервые в сезоне 1900 г. шла на сцене Художественного театра 25 сентября. В газете «Курьер» (1900, № 267, 26 сентября) в отделе «Театр и музыка» сообщалось об этом спектакле: «Возобновление „Одиноких“ Гергарта Гауптмана в Художественно-Общедоступном театре собрало довольно много публики. Пьеса прошла со стройный ансамблем, и все исполнители имели успех». Об отношении Чехова к пьесе «Одинокие» см. примечания к письму 3071.

  5. Ах, какая тебе роль в «Трех сестрах»! — Роль Маши. В «Трех сестрах» Чехов впервые в своей драматургической практике писал почти все роли для определенных исполнителей. Эту особенность пьесы подчеркивал Вл. И. Немирович-Данченко: «Чехов в этой пьесе сделал то, что обыкновенно чересчур умными театральными критиками порицалось: он писал роли для определенно намеченных исполнителей. Он, как великолепный, если можно так назвать, театральный психолог, хорошо уловил артистические особенности нашей молодой труппы и для пьесы выбрал из своего литературного багажа образы, более или менее близкие к их артистическим качествам. Это тоже очень помогло ансамблю» (Из прошлого, стр. 219).

© 2000- NIV