Чехов — Книппер О. Л., 17 (30) декабря 1900.

Чехов А. П. Письмо Книппер О. Л., 17 (30) декабря 1900 г. Ницца // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 153—154.


3212. О. Л. КНИППЕР

17(30) декабря 1900 г. Ницца.

Воскресенье. Числа не помню.

Вот уже третья ночь, как я в Ницце, а от тебя ни единой строчки. Что сей сон значит? Как прикажете сие понять? Милая моя Оля, не ленись, ангел мой, пиши твоему старику почаще. Здесь, в Ницце, великолепно, погода изумительная. После Ялты здешняя природа и погода кажутся просто райскими. Купил себе летнее пальто и щеголяю. Вчера послал в Москву III акт пьесы, а завтра пошлю IV. В III я изменил лишь кое-что, а в IV произвел перемены крутые. Тебе прибавил много слов. (Ты должна сказать: благодарю...) А ты за это пиши мне, как идут репетиции, что и как, всё пиши. Оттого, что ты не пишешь мне, и я не хочу писать. Баста! Это — последнее письмо.

Был у меня сегодня художник Якоби. Третьего дня виделся с Максимом Ковалевским — московскою знаменитостью, получил от него приглашение и скоро поеду к нему обедать, на его даче в Beaulieu. Скоро поеду в Монте-Карло играть в рулетку.

Пиши мне, дуся, не ленись. У тебя куча моих писем, у меня же — ни единого. Чем я тебя так прогневал?

Маша уехала!

Сообщи Вишневскому мой адрес, буде он пожелает: 9 rue Gounod, Nice (или Pension Russe, Nice).

Здесь очень кормят. После обеда приходится дремать и ничего не делать, а это нехорошо. Надо будет изменить жизнь, есть поменьше.

Публика у нас в Pension’е русская и притом ужасно скучная, ужасно. И всё больше дамы.

Крепко тебя целую и обнимаю мою милую бабусю. Не забывай меня. Вспоминай хоть раз в неделю. Еще раз обнимаю, и еще.

Твой Antoine.

Когда увидишь Льва Антоновича, то передай ему, что в Африку я не поеду теперь, а буду работать. Скажи ему, что Египет и Алжир я оставил до будущего года.

Примечания

    3212. О. Л. КНИППЕР

    17(30) декабря 1900 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 75—76.

    Дата устанавливается по содержанию («Вот уже третья ночь, как я в Ницце») по помете: «воскресенье», которое в 1900 г. приходилось на 17 декабря, и по ответному письму О. Л. Книппер от 23 декабря 1900 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр, 241—243).

  1. ...от тебя ни единой строчки. — Книппер отвечала на упрек Чехова: «Ты меня вчера поразил, дорогой мой писатель! 17-го ты еще не получил ни одного моего письма, когда должен был их получить уже два; всего я отправила 8 писем. Странно! Жду сегодня от тебя весточку с ответом уже на мое письмо. Лучше бы, если я писала poste restante и не послушалась бы тебя, хотя дико, чтобы за границей пропадали письма!» О задержке писем Книппер к Чехову этого периода см. в письме 3235.

  2. Купил себе летнее пальто и щеголяю. — Книппер ответила: «Стараюсь представить себе тебя в летнем пальто, фланирующим по улицам Ниццы, сидящим на берегу сверкающего моря и в pension’е среди скучных дам! Только, пожалуйста, ешь побольше и лежи после обеда сколько хочешь — это тебе не вредно. Не голодай по своей привычке. Хочу тебя увидеть полным и цветущим...»

  3. В III я изменил лишь кое-что, а в IV произвел перемены крупные. Тебе прибавил много слов. — См. примечания к письму 3220.

  4. ...как идут репетиции... — О репетициях «Трех сестер» в Художественном театре Кпиппер писала в ответном письме: «О репетициях ничего не могу сказать — вот уже 6 дней, что не была в театре. Доктор говорил, что вчера репетировали 2-ой акт до 1 ч. ночи, бодро и энергично. Пришли на Новый год телеграмму нашей труппе, они порадуются. А у нас уже вошло в обычай: как торжество какое-нибудь, так сейчас „телеграмму Чехову“!» Книппер заболела 18 декабря и не могла посещать репетиции «Трех сестер» в Художественном театре. Не была она на генеральной репетиции первых двух актов, которая состоялась 23 декабря. 24 декабря Книппер сообщала Чехову: «Мне лучше. Вчера была генеральная 2-х актов, Савицкая писала, что, кажется, Конст<антин> Серг<еевич> остался доволен. Она захворала тоже и не выходит. За меня читает Ольга Павловна <Полянская>. Говорят, очень интересно смотрится» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 244).

  5. Был у меня сегодня художник Якоби. — О встречах Чехова с художником В. И. Якоби в Ницце зимой 1900—1901 гг. вспоминал Вас. И. Немирович-Данченко: «С Якоби Чехов в Ницце встречался чуть ли не каждый день. Известный художник только что покончил все счеты с Академией, и, как всегда это бывает, чуть не отплевывался при воспоминании о ней. Был он милым человеком, но, во-первых, никак не мог забыть о том, что когда-то все его считали красавцем, и продолжал мнить себя таким же, хотя из его рембрандтовского воротника сиротливо подымалась дряблая и морщинистая шея, во-вторых, была у него страсть рассказывать тошные анекдоты. Якоби уже в это время подтачивал недуг, который вскоре и свел его в могилу. Как-то он казался особенно в ударе. Сам надтреснуто не смеялся, а дребезжал на собственные неприличности. Идет после со мною Чехов.

    — А Якоби скоро умрет.

    — Почему?

    — Самого себя обмануть хочет. Вы всмотритесь: рассказывает анекдоты, хохочет, а в глазах у него ужас смерти... Да, впрочем, что ж... Мы все приговоренные.

    — С самого рождения.

    — Нет я про себя... Мы в первую очередь... Вы еще жить будете, придете сюда, к морю. Сядете на эту скамью. Какая даль сегодня! Посмотрите, вон парус. Совсем крыло. Чье это сравнение? А вот что море сиреневое — это мое! <...> Как жить хочется! Что бы написать большое-большое? К чему-то крупному тянет, как пьяницу на водку. А в ушах загодя — „вечная память“. Иной раз мне кажется, все люди слепы. Видят вдали и по сторонам, а рядом, локоть о локоть, смерть, и ее никто не замечает или не хочет заметить... Вон Якоби, тот себя одурманивает скверными анекдотами, и ведь он, как и я, — видит ее, видит!..» (Вас. И. Немирович-Данченко. Памятка об А. П. Чехове. — «Чеховский юбилейный сборник». М., 1910, стр. 398—399).

  6. Маша уехала? — Перед отъездом в Ялту М. П. Чехова должна была найти покупателя для участка в Кучук-Кое в Крыму. В письме от 16 декабря Книппер сообщала: «Маша мечется, укладывается. Я ушла от нее около 12-ти, и никто не заявлялся по поводу покупки Кучук-Коя. Маша с матерью выедут, верно, 18-го. Хотяинцева достала им льготный билет 1-го класса до Курска и обратно. Маша была удивлена, т. к. не заикалась даже об этом» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 228). Однако 18 декабря М. П. Чеховой не удалось выехать. В этот день Книппер писала: «Она сегодня не уехала, т. к. прибыл поверенный Перфильевой <покупательницы Кучук-Коя> и она возилась с продажей. Ты ей должен хороший процент дать за хлопоты, слышишь? Купчую будет совершать Коновицер, кот<орому> она дала доверенность, а то ей пришлось бы еще оставаться на неопределенный срок. А она устала, она вообще стала слабенькой. Маша утомляется: у нее такой измученный вид. Она должна ехать в Кучук-Кой, нанимать там человека для Перфильевой и поместить его там. Коновицер был так любезен, что взял на себя хлопоты в Москве» (там же, стр. 232).

  7. Когда увидишь Льва Антоновича, то передай ему, что в Африку я не поеду... — Это первое упоминание о Л. А. Сулержицком в переписке Чехова, хотя знакомство их произошло гораздо раньше. Вернувшись из Канады, куда он сопровождал духоборов в начале 1900 г., Сулержицкий поселился в Алуште у Е. Н. Вульф, у которой он работал огородником, дворником и водовозом. Тогда же, вероятно, и произошло его знакомство с Чеховым. Во всяком случае, есть свидетельства современников, что знакомство Сулержицкого с Московским Художественным театром произошло весной 1900 г., когда театр гастролировал в Крыму, в Севастополе и Ялте, через Чехова и М. Горького (Н. Эфрос. Памяти Л. А. Сулержицкого. — «Русские ведомости» от 19 декабря 1916 г.). А с Горьким, по воспоминаниям Е. П. Пешковой, Сулержицкого познакомил Чехов: «С Леопольдом Антоновичем Сулержицким — Сулером, как его звали все друзья и знакомые, Алексей Максимович и я впервые встретились весной 1900 г. у наших друзей Срединых. Врач Леонид Валентинович Средин по болезни жил в Ялте со своей семьей. С ним был в дружбе Антон Павлович, который и привел к ним Сулержицкого. Было это вскоре после возвращения Леопольда Антоновича из Америки, куда он отвозил в 1898—1899 годах духоборов по поручению Льва Николаевича Толстого <...> Леопольд Антонович стал своим в нашем доме» (см. Сулержицкий, стр. 534— 535). Горький и Сулержицкий часто виделись с Чеховым во время его пребывания в Москве осенью 1900 г. По-видимому, перед отъездом Чехова за границу они договорились ехать в Африку. В письме от 24 декабря Книппер писала: «Лев Антонович был вчера, все говорил о деньгах, собирает со всех, чтобы ехать за границу. Немножко надоел. Хотел прийти сегодня убирать елку» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 244).

© 2000- NIV