Чехов — Книппер О. Л., 2 (15) февраля 1901.

Чехов А. П. Письмо Книппер О. Л., 2 (15) февраля 1901 г. Рим // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 197—198.


3285. О. Л. КНИППЕР

2 (15) февраля 1901 г. Рим.

2 февр. 1901.

Хорошая моя девочка, я теперь в Риме. Сегодня пришло сюда твое письмо, только одно после целой недели. Думаю, что виновата в этом моя пьеса, которая провалилась. О ней ни слуху ни духу — очевидно, не повезло.

Ах, какая чудесная страна эта Италия! Удивительная страна! Здесь нет угла, нет вершка земли, который не казался бы в высшей степени поучительным.

Итак, я в Риме. Отсюда поеду в Неаполь, где пробуду дней пять (значит, письмо твое застанет меня там, если пошлешь), потом в Бриндизи, а из Бриндизи морем в Ялту — мимо острова Корфу, разумеется. Видишь, дуся, как я умею путешествовать! Этак ездить с места на место и на все глядеть гораздо приятнее, чем сидеть дома и писать, хотя бы для театра. Мы, т. е. я и ты, поедем вместе в Швецию и Норвегию... Давай? Будет о чем вспомнить под старость.

Я теперь совершенно здоров, совершенно, моя милюся. Не беспокойся и сама будь здорова.

Сейчас узнал, что в Nervi сидит Миролюбов (Миров), издатель «Журнала для всех», и написал ему. Если он поедет на Корфу, то я просижу на Корфу с неделю, пожалуй.

Со мной путешествуют двое: Максим Ковалевский и проф. Коротнев.

Крепко целую тебя, моя дуся. Извини, что мало пишу. Зато люблю много мою собаку. Ты была в Италии? Кажется, была. Значит, понимаешь мое настроение. Кстати сказать, я в Италии уже четвертый раз.

Ем ужасно много. Получил письмо от Немировича: он тебя хвалит.

Твой Антоний, старец.

Маша просит, чтобы я привез ей зонтик и платков. А тебе привезти чего? Жаль, что я не в Париже, в Италии же плохие зонтики, кажется.

Примечания

    3285. О. Л. КНИППЕР

    2(15) февраля 1901 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 96—97.

    Ответ на письмо О. Л. Книппер от 23 января 1901 г.; Книппер ответила 8 февраля (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 294—295 и 314— 315).

  1. ...моя пьеса, которая провалилась. О ней ни слуху ни духу... — Посланная Книппер телеграмма сейчас же после премьеры «Трех сестер» 31 января 1901 г. («Большой успех. Обнимаю моего дорогого. Ольга» — там же, стр. 304) не была своевременно получена Чеховым, находившимся в дороге, точно так же как и телеграмма Вл. И. Немировича-Данченко, посланная 1 февраля. Чехов получил поздравительные телеграммы по поводу первого представления «Трех сестер» уже по возвращении в Ялту (они были адресованы в Алжир до востребования). В ответном письме Книппер сообщала: «„Сестры“ гремят. Вчера после 4-го акта овации».

  2. ...какая чудесная страна эта Италия! — 8 февраля Книппер писала: «Наслаждайся Италией — какой полной, полной жизнью можно там жить — и природа, и поэзия, и история! Там лихорадит от дум об угасших жизнях... Но больше всего обаяния, по крайней мере для меня, это во Флоренции, правда или нет?»

  3. Я теперь совершенно здоров ~ Не беспокойся... — В письме от 19 января Книппер беспокоилась о здоровье Чехова. 23 января она спрашивала: «Нашел мою телеграмму от 17-го янв. или не искал? Как я рада, что ты опять здоров. Отчего ты мне не пишешь, что с тобой было, Антон? Меня это огорчает. Мне тогда кажется, что ты ко мне охладеваешь».

  4. ...и написал ему. — См. предыдущее письмо.

  5. ...я в Италии уже четвертый раз. — Чехов не вполне точен: четвертый раз он был вообще за границей, собственно же в Италии — третий. Первый раз (в марте — апреле 1891 г.) он посетил Венецию, Флоренцию, Неаполь, Рим и др.; во второй раз в сентябре — октябре 1894 г. — Милан, Геную; с начала сентября 1897 г. по конец апреля 1898 г. он прожил во Франции (в Биаррице, Париже, а более всего — в Ницце), но в Италию не заезжал.

  6. Получил письмо от Немировича: он тебя хвалит. — В письме Вл. И. Немировича-Данченко, написанном 22 января, вскоре после приезда его из Ниццы в Москву, давалась характеристика всем участникам спектакля «Три сестры». «Актеры все овладели тоном, — писал Немирович. — Калужский, очень милый и неглупый толстяк в первых актах, нервен, жалок и трогателен в 3-м и особенно дорог моей душе в последнем. Савицкая прирожденная директриса гимназии. Все ее взгляды, морали, деликатность в отношениях, отцветшие чувства — все получило верное выражение. Иначе, чем директрисой, она кончить не может. Недостает еще чисто актерской выразительности, но это дело последнее. Оно придет. Книппер очень интересна по тону, который хорошо схватила. Еще не овладела силой темперамента, не совсем близка к этому. Будет из ее лучших ролей. Желябужская чуть повторяет „Одиноких“, но трогательна, мила и делает большое впечатление. Алексеева — выше похвал, оригинальна, проста. Особенно ясно подчеркивает мысль, что несколько прекрасных людей могут оказаться в лапах самой заурядной пошлой женщины. И даже без всяких страстей. Самарова плачет настоящими слезами. Алексеева (Ольга) типична в горничной. Вершинин... Судьбинин сменен. Качалов приятен, но ординарен. Он очень хорошо играл бы Тузенбаха, если бы ты меня послушался и отдал ему. Но и Вершинин он недурной, только жидок. Алексеев читал мне роль. Интересно очень. Завтра он вступает в пьесу. Мейерхольд выжимает, бедный, все соки из себя, чтобы дать жизнерадостность и отделаться от театральной рутины. Труд все преодолевает, и в конце концов он будет хорош. Артем — выше моих ожиданий. Вишневский играет самого себя без всяких прикрас, приносит большую жертву искусству и потому хорош. Сегодня я в духе, я совсем поверил в пьесу» (Избранные письма, стр. 231—232).

© 2000- NIV