Чехов — Кондакову Н. П., 2 марта 1901.

Чехов А. П. Письмо Кондакову Н. П., 2 марта 1901 г. Ялта // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука.

Т. 9. Письма, 1900 — март 1901. — М.: Наука, 1980. — С. 212—213.


3310. Н. П. КОНДАКОВУ

2 марта 1901 г. Ялта.

2 марта 1901.

Многоуважаемый
Никодим Павлович!

Большое, сердечное Вам спасибо за книгу. Я прочел ее с большим интересом и с большим удовольствием. Дело, между прочим, в том, что моя мать, уроженка Шуйского уезда, 50 лет назад бывала в Палехе и Сергееве (это в 3-х верстах от Палеха) у своих родственников иконописцев, тогда они жили очень богато; те, что в Сергееве, жили в двухэтажном доме с мезонином, громадном доме. Когда я сообщил матери содержание Вашей книги, она оживилась и стала рассказывать про Палех и Сергеево, про этот дом, который тогда уже был стар. По сохранившимся у нее впечатлениям, тогда была хорошая, богатая жизнь; при ней получались заказы из Москвы и Петербурга для больших церквей.

Да, народные силы бесконечно велики и разнообразны, но этим силам не поднять того, что умерло. Вы называете иконопись мастерством, она и дает, как мастерство, кустарное производство; она мало-помалу переходит в фабрику Жако и Бонакера, и если Вы закроете последних, то явятся новые фабриканты, которые будут фабриковать на досках, по закону, но Холуй и Палех уже не воскреснут. Иконопись жила и была крепка, пока она была искусством, а не мастерством, когда во главе дела стояли талантливые люди; когда же в России появилась «живопись» и стали художников учить, выводить в дворяне, то появились Васнецовы, Ивановы, и в Холуе и Палехе остались только одни мастера, и иконопись стала мастерством...

Кстати сказать, в избах мужицких нет почти никаких икон; какие старые образа были, те погорели, а новые — совершенно случайны, то на бумаге, то фольге.

Я «Геншеля» не видел и не читал, таким образом, совсем не знаю, что эта за пьеса. Но Гауптман мне нравится, и я считаю его большим драматургом. Да и по игре, притом только одного акта, нельзя судить, а если играла Роксанова, то и подавно.

Мне все эти дни нездоровилось. Напал кашель, да такой, какого у меня давно уже не было.

Ваша книжка об иконописи написана горячо, даже местами страстно, и потому читается она с живейшим интересом. Несомненно, иконопись (Палех и Холуй) уже умирают, или вымирают, и если бы нашелся человек, который написал бы историю русской иконописи! Ведь этому труду можно было бы посвятить целую жизнь.

Однако чувствует мое сердце, что я уже надоел Вам. К отлучению Толстого публика отнеслась со смехом. Напрасно архиереи в свое воззвание всадили славянский текст. Очень уж неискренно или пахнет неискренним. Будьте здоровы и богом хранимы и по возможности не забывайте искренно Вас уважающего и преданного

А. Чехова.

Примечания

    3310. Н. П. КОНДАКОВУ

    2 марта 1901 г.

    Печатается по автографу (Арх. АН СССР. Ленинград). Впервые опубликовано: «Искусство и жизнь», 1940, № 3, стр. 12.

    Ответ на письмо Н. П. Кондакова от 25 февраля 1901 г. (ГБЛ).

  1. ...сердечное Вам спасибо за книгу. — Речь идет о брошюре Н. П. Кондакова «Современное положение русской народной иконописи». СПб., 1901. В сопроводительном письме от 25 февраля Кондаков просил: «Прочтите несколько страниц посылаемой брошюры и скажите мне, что Вы думаете. Мне предстоит выступить против Синода, и я готов на поражение». О бедственном положении народной иконописи в России, которая из явления искусства постепенно превращалась в простое ремесло, и о желании во что бы то ни стало помочь сохранить ее мастеров от разорения писал Кондаков Чехову еще 2 января 1901 г.: «В феврале буду в аудиенции у г<осударя> просить об иконописных селах, в защиту от Синода, который сдал всю иконопись фирме Жако и Бонакер, изготовляющей теперь для обителей иконы на жести и коробки для ваксы и консервов».

  2. Я «Геншеля» не видел и не читал... — В своем письме Кондаков делился с Чеховым впечатлением о спектакле Художественного театра «Извозчик Геншель» Г. Гауптмана: «...я, выдержав первый акт, несмотря на то, что часто зажимал себе уши, чтобы не слышать истерических воплей, ушел с начала 2-го акта домой. Подобную бездарную игру, какую мне привелось видеть, я видал, но столь наглой и бездарной пьесы, признаюсь, еще не видел. А так как не в моих привычках терпеть и слушать, как делает публика, то я просто ушел». Петербургская пресса отрицательно отнеслась также и к этой постановке Художественного театра. (См. рецензию А. Р. Кугеля в «Петербургской газете», 1901, № 55, 26 февраля, в отд. «Театральное эхо»; рецензию Ю. Беляева «Геншель» в «Новом времени», 1901, № 8981, 27 февраля). В последней отмечалось: «Опять неудача! Это уже вторая. „Геншель“, как и „Одинокие“, был поставлен с большими затеями, но разыгран так слабо, что вряд ли у самых ярых поклонников Художественного театра найдется что-нибудь сказать в оправдание актеров. О всех их можно отозваться очень немногословно. Актеры были плохи. Вот и все. И как бы ни пытались объяснить их бледную, неровную и часто вовсе бессмысленную игру, неуспех остается неуспехом. Появляется такой талант в главной роли, как г. Станиславский, и пьеса смотрится с удовольствием. Нет талантов, нет и пьесы, как там ни мудри с обстановкой».

  3. ...иконопись (Палех и Холуй) уже умирают... — В подборке «Новости науки, искусства и литературы» («Русские ведомости», 1901, № 3, 3 января) писалось: «По словам проф. Н. П. Кондакова, сделавшего недавно доклад в Обществе любителей древней письменности о своей поездке в иконописные села Мстеру, Холуй и Палех, иконописное производство у них сильно падает, особенно в последнее время, когда явилась конкуренция со стороны московской фирмы Жако и Бонакер, печатающей иконы на жести и сбывающей их в огромном количестве. Даже русские иконописцы стали принимать теперь заказы „под Жако“. Докладчик доказывал необходимость прийти на помощь русским иконописным селам и поддержать русскую церковную живопись».

  4. К отлучению Толстого публика отнеслась со смехом. — 24 февраля 1901 г. в «Церковных ведомостях» было опубликовано определение Синода от 20—22 февраля «с посланием верным чадам православные греко-российские церкви о графе Льве Толстом»: «Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается». Постановление Синода было перепечатано всеми газетами и многими журналами. 24 февраля вышло распоряжение Главного управления по делам печати за № 1576 «о непоявлении в печати сведений и статей», относящихся к постановлению Синода (Дневник Суворина, стр. 280). В письме от 25 февраля Кондаков спрашивал Чехова: «Как Вам кажется отлучение Льва Толстого от церкви? Победоносцев отплатил ему за письмо к г<осударю>». О том же писала Чехову и Книппер 2 марта 1901 г.: «А как тебе понравится это отлучение Толстого? Я читала одна у себя и покраснела — так мне стыдно стало за Россию. Я читала письмо графини к св. синоду, присылали Марии Федоровне, и она давала читать — очень умно и сдержанно» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 341).

© 2000- NIV