Чехов — Пешкову А. М. (Горькому М.), 22 октября 1901.

Чехов А. П. Письмо Пешкову А. М. (Горькому М.), 22 октября 1901 г. Москва // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 10. Письма, Апрель 1901 — июль 1902. — М.: Наука, 1981. — С. 95—96.


3511. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

22 октября 1901 г. Москва.

22 окт. 1901.

Милый Алексей Максимович, дней пять прошло, как я читал Вашу пьесу, не писал же Вам до сих пор по той причине, что никак не мог добыть четвертого акта, всё ждал и — не дождался. Итак, я прочитал только три акта, но этого, думаю, достаточно, чтобы судить о пьесе. Она, как я и ждал, очень хороша, написана по-горьковски, оригинальна, очень интересна, и если начать с того, что говорит о недостатках, то пока я заметил только один, недостаток непоправимый, как рыжие волосы у рыжего, — это консерватизм формы. Новых, оригинальных людей Вы заставляете петь новые песни по нотам, имеющим подержанный вид, у Вас четыре акта, действ<ующие> лица читают нравоучения, чувствуется страх перед длиннотами и проч. и проч. Но всё сие не суть важно и всё сие, так сказать, утопает в достоинствах пьесы. Перчихин — как живой! Дочка его очаровательна, Татьяна и Петр — тоже, мать их великолепная старуха. Центральная фигура пьесы — Нил сильно сделан, чрезвычайно интересен! Одним словом, пьеса захватит с первого же акта. Только, храни Вас бог, не позволяйте играть Перчихина никому, кроме Артема, а Нила пусть играет непременно Алексеев-Станиславский. Эти две фигуры сделают именно то, что нужно. Петра — Мейерхольд. Только роль Нила, чудесную роль, нужно сделать вдвое-втрое длинней, ею нужно закончить пьесу, сделать ее главной. Только не противополагайте его Петру и Татьяне, пусть он сам по себе, а они сами по себе, все чудесные, превосходные люди, независимо друг от друга. Когда Нил старается казаться выше Петра и Татьяны и говорит про себя, что он молодец, то пропадает элемент, столь присущий нашему рабочему порядочному человеку, элемент скромности. Он хвастает, он спорит, но ведь и без этого видно, что он за человек. Пусть он весел, пусть шалит хоть все четыре акта, пусть много ест после работы — и этого уже довольно, чтобы он овладел публикой. Петр, повторяю, хорош. Вы, вероятно, и не подозреваете, как он хорош. Татьяна тоже законченное лицо, только нужно во 1) чтобы она была на самом деле учительницей, учила бы детей, приходила бы из школы, возилась бы с учебниками и тетрадками и во 2) надо бы, чтобы в 1 или во 2 акте говорили бы уже, что она покушалась на отравление; тогда, при этом намеке, отравление в 3-м акте не покажется неожиданностью и будет уместно. Тетерев говорит слишком много, таких людей надо показывать кусочками, между прочим, ибо, как-никак, все-таки сии люди суть эпизодические везде — и в жизни, и на сцене. Елену заставьте обедать в 1 акте со всеми, пусть сидит и шутит, — а то ее очень мало, и она не ясна. Ее объяснение с Петром резковато; на сцене оно выйдет слишком выпукло. Сделайте ее женщиной страстной, если и не любящей, то влюбчивой.

До постановки осталось еще много времени, и Вы успеете прокорректировать Вашу пьесу еще раз десять. Как жаль, что я уезжаю! Я бы сидел на репетициях Вашей пьесы и писал бы Вам всё, что нужно.

В пятницу я уезжаю в Ялту. Будьте здоровы и богом хранимы. Нижайший поклон и привет Екатерине Павловне и детям. Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас.

Ваш А. Чехов.

Примечания

    3511. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

    22 октября 1901 г.

    Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 172—174.

    М. Горький ответил в конце октября 1901 г. (Горький, т. 28, стр. 190).

  1. ...я прочитал только три акта ~ достаточно, чтобы судить о пьесе. — Горький отвечал: «Спасибо за письмо, Антон Павлович! Я очень обрадовался, когда прочитал его, и особенно ужасно доволен Вашими указаниями! Дело в том, видите ли, что пьеса мне не нравится, совсем не нравится, но до Вашего письма я не понимал — почему? — только чувствовал, что она груба и неуклюжа. А теперь я вижу, что действительно Тетерев слишком много занимает места. Елена — мало, Нил — испорчен резонерством. А хуже всех старик. Он ужасно нехорош, так что мне даже стыдно за него». Однако изменений в пьесу «Мещане» Горький не внес. В это же время он писал К. П. Пятницкому: «...пьеса мне не нравится. Очень не нравится! В ней нет поэзии, вот что! В ней много шума, беспокойства, много нерва — но — нет огня. Я, однако, не буду ее трогать — черт с ней! Я написал ее в 18 дней и больше не дам ей ни одного часа, ибо — овчинка не стоит выделки. К черту!» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 38).

  2. Перчихин — как живой! Дочка его очаровательна... — Об авторском понимании роли Перчихина можно судить по письму Горького к Станиславскому от января 1902 г.: «Перчихин — слаб. Понимая, что ежели жизнь всосет его в глубь себя, она сделает с ним все, что захочет, он, с откровенной хитростью, обходит ее краешком и ухмыляется — надул, дескать, что, взяла?» (Ежегодник МХТ, 1943, стр. 215). Роль же Поли Горький считал главной в пьесе: «Поля — скромна, проста и способна на всякое геройство без фраз, без рисовки. Полюбит раз на всю жизнь, поверит — тоже. Говорить не умеет, немножко конфузится, заикается, но коли говорит, так уж верит в правду слов своих, и готова сказать их всюду всем и все вынести за них» (там же). Роль Поли в первой постановке «Мещан» на сцене Художественного театра играла О. П. Алексеева.

  3. ...мать их великолепная старуха. — Акулина Ивановна. О ней Горький писал: «Акулина Ивановна — вся в любви к детям и мужу, вся в желании видеть всех окружающих любящими друг друга, кроткими, сытыми. Часто шмыгает носом и все покачивает головой. Суетлива, пугается шума». Впервые ее роль играла Е. П. Муратова.

  4. Центральная фигура пьесы — Нил... — Об этом же писал Станиславскому Горький в начале января 1902 г.: «Главными фигурами являются — Нил и Поля. Они оба мало говорят — что поделаешь! — больше говорить им нельзя. Нил — человек спокойно уверенный в своей силе и в своем праве перестраивать жизнь и все ее порядки по его, Нилову, разумению. А его разумение истекает из здорового, бодрого чувства любви к жизни, недостатки которой вызывают в душе его лишь одно чувство — страстное желание уничтожить их. Он, рабочий человек, знает, что жизнь тяжела, трагична; но все же — лучше ее нет ничего, а она должна и может быть исправлена, перестроена его волей, сообразно его желаниям. Он — всегда спокоен, жесты его округлы, не резки, а грациозны, ибо в каждый из них он влагает силы, — по инстинкту, не больше и не меньше того, сколько следует. Раздражаясь, он говорит твердо, отчетливо, как топором рубит. Его возмущение, его гнев, все в нем здорово, крепко, а не нервно и резко. Он быстро успокаивается, но никогда не уступает» (там же, стр. 215).

  5. ...не позволяйте играть Перчихина никому, кроме Артема... — По этому поводу С. Н. Дурылин писал в статье «Артем. Станиславский. Чехов»: «Пожелание Чехова было исполнено лишь наполовину. Нила играл другой актер. А от Артема — Перчихина — чудесного старика-птицелова веяло полем, весенним волжским ветром, у этого беззлобного нищего на душе жаворонки пели. Светло на душе становилось, глядя на него, легче дышалось среди хмурой „бессеменовщины“ скопидомного мещанства. На самого Горького исполнение Артемом Перчихина произвело неотразимое впечатление. Артем рассказывал мне, что Горький крепко пожал ему руку за Перчихина и, расцеловав, сказал ему благодарно: „Какой расчудесный старикан! Как Вы прекрасно его играете!“ Артем сконфузился и отвечал: „Разве я играю? Во мне играет“» (К. С. Станиславский. Материалы. Письма. Исследования. М., 1955, стр. 432).

  6. ...Нила пусть играет непременно Алексеев-Станиславский. — Об этом же просил Станиславского и Горький: «Если Нила будете играть Вы, это будет превосходно. Кроме Вас — никого не вижу. Судьбинин еще. Но я его не знаю и не могу судить, каков он может явиться в этой роли» (Ежегодник МХТ, 1943, стр. 216). При первой постановке «Мещан» роль Нила была поручена С. Н. Судьбинину.

  7. Петра — Мейерхольд. — О роли Петра Горький писал Станиславскому: «Петр — хочет жить спокойно, вне обязанностей к людям, но, чувствуя, что жить так — недостойно человека, ищет оправдания себе, не находит, раздражается. Найдет он нужные оправдания своего отношения к людям или не найдет — все равно! — он будет мещанином, таким же крохобором, как его отец, не столь сильным и работоспособным, как отец, но более умным и хитрым. Елену любит потому, что чувствует в ней смелость, т. е. то, чего в нем нет, и, разумеется, потому еще, что она красива, кажется доступной, а — не дается. В пьесе он — несчастный парнишка, после, в жизни, будет жалким жуликом, дешевеньким адвокатишкой, без таланта, гласным думы, из тех, которые первыми предлагают послать благодарственную телеграмму министру внутренних дел, по тому поводу, что господин градской голова благополучно излечился от завалов в кишках. Нервозен» (там же, стр. 216). Роль Петра играли В. Э. Мейерхольд и А. П. Харламов.

  8. Татьяна тоже законченное лицо... — В письме к Станиславскому Горький пояснял: «Татьяна — хочет жить, но не имеет ни силы, ни смелости и убеждает себя, что жизнь — не хороша, жить — не стоит. Понимает, что в сердце Нила хватило бы энергии противустоять напору несчастий и на ее долю — но, увы! Издергала себя до того, что не способна ни к добру, ни ко злу, не может ревновать, не может даже упрекать. Говорит колкости извиняющимся тоном. Очень несчастна. Возбуждает, однако, не столько жалость и участие к ней, сколько... что-то другое, еще менее ценное» (там же, стр. 216). Татьяну в первой постановке играла М. Л. Роксанова.

  9. Тетерев говорит слишком много... — Горький писал Станиславскому: «Тетерев — хотел быть героем, но жизнь его одолела, смяла, и он ее ненавидит за это. Считая себя богато одаренным — относится к людям свысока. Из всех окружающих его — уважает только Нила, понимая, что этого не сломишь. На Шишкина смотрит, как на хорошего ребенка — с доброй улыбкой. Мещан — воистину ненавидит, считая их — совершенно справедливо — врагами свободно думающих и чувствующих людей, губителями жизни. Неуклюж и этим даже рисуется» (там же, стр. 215). Тетерева играл Н. А. Баранов.

  10. Елену заставьте обедать ~ а то ее очень мало, и она не ясна. — «Перчихин и Елена — люди родственные, — писал Горький Станиславскому. — Они живут, не мудрствуя лукаво, умея находить и смысл и наслаждение в самом процессе жизни. Оба — инстинктивно склонны более к хорошему, чем к дурному. Елена любит быть дрожжами, она ясно, весело улыбается, у нее множество живых жестов, она любит, чтобы за ней ухаживали, чтобы жизнь вокруг ее кипела радостью, пенилась смехом. Любит Петра из жалости, т. е. даже и не любит, но хочет заразить его счастьем жизни, хочет, чтоб он смеялся. Считает делом чести рассмешить, развеселить покойника, если он сопротивляется, готова ради этого лечь с ним рядом в гроб. Курит тоненькие папироски, умеет хорошо одеваться, хотя и дешево» (там же, стр. 215). Впервые Елену на сцене Художественного театра сыграла О. Л. Книппер.

  11. До постановки осталось еще много времени... — Читка пьесы «Мещане» в Художественном театре состоялась 28 декабря 1901 г., а репетиции начались в январе 1902 г. Премьера «Мещан» состоялась 26 марта 1902 г. во время гастролей Художественного театра в Петербурге, а 25 октября 1902 г. этой пьесой открылся сезон в Москве, в новом помещении театра в Камергерском переулке (в настоящее время — Проезд Художественного театра).

© 2000- NIV