Наши партнеры
Ochkov.net - Качественные Розовые линзы можно подобрать тут.

Чехов — Артемьеву А. Р. (Артему), 26 октября 1901.

Чехов А. П. Письмо Артемьеву А. Р. (Артему), 26 октября 1901 г. Москва // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 10. Письма, Апрель 1901 — июль 1902. — М.: Наука, 1981. — С. 98.


3515. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЕМУ)

26 октября 1901 г. Москва.

26 окт. 1901.

Дорогой Александр Родионович, я уезжаю сегодня в Ялту, позвольте крепко пожать Вам руку и пожелать всего хорошего.

Был весьма огорчен известием о Вашей болезни, но, узнавши, какая это болезнь, успокоился, что и Вам советую. Это болезнь хотя и не легкая, но не серьезная.

Будьте здоровы, мой дорогой! Дай бог Вам всего хорошего!

Ваш А. Чехов.

Примечания

    3515. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЕМУ)

    26 октября 1901 г.

    Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 174, где опубликовано впервые, по автографу. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

  1. Был весьма огорчен известием о Вашей болезни... — В письме от 1 ноября 1901 г. Книппер сообщала: «Артем все еще болен. Доктор мне передавал, что на него отлично подействовало твое письмецо. Старику придало бодрости» (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 30). Позднее А. Р. Артемьев вспоминал о причинах своей болезни, а Дурылин записал с его слов: «Когда Чехов увидел, как Артем исполняет Чебутыкина, он сказал ему тихо и просто:

    — Это то, что я хотел.

    Для Артема это было высшей похвалою.

    Только однажды Чехов не похвалил Артема. Александр Родионович любил об этом вспоминать. Однажды на Диковке, сидя на ситцевом диване, они сумерничали с Чеховым, толкуя о чем-то нарочито московском — не то о калачах, не то о растегаях с осетриной или о фамильном чае с цветком. Чехов любил слушать рассказы Артема о том о сем и ни о чем, ценил его яркий язык, его тонкую наблюдательность. Сидели и толковали, и вдруг Чехов сказал:

    — Голубчик, не надо норвежцев.

    Старик с удивлением посмотрел на писателя: о „норвежцах“ не было молвлено ни слова.

    — Вы же москвич, у Вас же гитара.

    Наконец, дело объяснилось. Чехов имел в виду выступление Артема в роли старика Экдаля в пьесе Ибсена „Дикая утка“ (1901). Из его теплой реалистической, мягкой игры не выходило никакого символического полубезумного старика Экдаля, а выходил просто перелицованный на норвежский лад Вафля. Александр Родионович справедливо воспринял это чеховское „не надо норвежцев“ как запрет выступать в пьесах чуждого ему символического театра. Артем даже заболел от всех огорчений со стариком Экдалем и встревожил этим Чехова» (С. Н. Дурылин. Артем. Станиславский. Чехов. — В кн.: «К. С. Станиславский. Материалы. Письма. Исследования». М., 1955, стр. 432—434).

© 2000- NIV