...телеграмму, которую Вы послали неделю тому назад.«Убедительно прошу не отказать уведомить, когда пришлете ожидаемый рассказ. Оставить ли место январской книжке. Последний срок откладываем на февральскую книжку. Очень кланяюсь. Батюшков».

...приходится часто бывать на репетициях в Художественном театре.«Вишневого сада» с Чеховым Вл. И. Немирович-Данченко вспоминал: «В начале декабря по старому стилю он приехал в Москву, приехал в разгар репетиций. Ему страшно хотелось принимать в них большое участие, присутствовать при всех исканиях, повторениях, кипеть в самой гуще атмосферы театра. И начал он это с удовольствием, но очень скоро — репетиций через четыре-пять — увидел, что это для автора совсем не так сладко: и со сцены его на каждом шагу раздражали, и сам он только мешал режиссерам и актерам. Он перестал ходить. Зато дома он чувствовал себя счастливым. И жена была около него, и люди приходили такие, каких он хотел и какие не только брали от него, но и сами кое-что ему приносили. Он был все время окружен. И опять он волновался за пьесу, и опять не верил в успех. „Купи за три тысячи всю пьесу навсегда“, — предлагал он мне не совсем шутя. „Я тебе дам, — отвечал я, — десять только за один сезон и только в одном Художественном театре“. Он не соглашался и, как всегда, молча только покачивал головой. „Вишневый сад“ стал самым ярким, самым выразительным символом Художественного театра» (Из прошлого, стр. 177).

Л. М. Леонидов в своих воспоминаниях «Прошлое и настоящее» писал: «Я был участником первого спектакля „Вишневого сада“. Тут же я познакомился с А. П. Чеховым. Помню первый мой визит к Чехову. Он жил тогда на Петровке, во дворе дома Коровина. Мы, участники спектакля, пришли к нему. Сидит в кабинете. Встречает с улыбкой, но глаза грустные, очень грустные. <...> Мы забросали его вопросами. Муратова, игравшая Шарлотту, спрашивает Антона Павловича, можно ли ей надеть зеленый галстук.

— Можно, но не нужно, — отвечает автор. Кто-то спрашивает, как надо сыграть такую-то роль. „Хорошо“, — последовал ответ. Мне сказал, что Лопахин внешне должен походить не то на купца, не то на профессора-медика Московского университета. И потом, на репетиции, после 3-го акта сказал мне:

— Послушайте, Лопахин не кричит. Он богатый, а богатые никогда не кричат» (Ежегодник МХТ, 1944, стр. 463).

Пьесу обещают поставить не позже 9 января...«Вишневого сада» состоялась 17 января 1904 г. Станиславский вспоминал: «Спектакль налаживался трудно; и неудивительно: пьеса очень трудна. Ее прелесть в неуловимом, глубоко скрытом аромате. Чтобы почувствовать его, надо как бы вскрыть почку цветка и заставить распуститься его лепестки. Но это должно произойти само собой, без насилия, иначе сомнешь нежный цветок и он завянет.

В описываемое время наша внутренняя техника и умение воздействовать на творческую душу артистов по-прежнему были примитивны. Таинственные ходы к глубинам произведений не были еще точно установлены нами. Чтобы помочь актерам, расшевелить их аффективную память, вызвать в их душе творческие провидения, мы пытались создать для них иллюзию декорациями, игрою света и звуков. Иногда это помогало, и я привык злоупотреблять световыми и слуховыми сценическими средствами. „Послушайте! — рассказывал кому-то Чехов, но так, чтобы я слышал, — я напишу новую пьесу, и она будет начинаться так: „Как чудесно, как тихо! Не слышно ни птиц, ни собак, ни кукушек, ни совы, ни соловья, ни часов, ни колокольчиков и ни одного сверчка“. Конечно, камень бросался в мой огород» (Станиславский, т. 1, стр. 270).

...рассказ будет прислан не позже февраля... — Рассказ для журнала «Мир божий» не был написан.