Чехов — Батюшкову Ф. Д., 21 декабря 1903.

Чехов А. П. Письмо Батюшкову Ф. Д., 21 декабря 1903 г. Москва // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983.

Т. 11. Письма, июль — декабрь 1903. — М.: Наука, 1982. — С. 324.


4267. Ф. Д. БАТЮШКОВУ

21 декабря 1903 г. Москва.

21 дек. 1903.

Дорогой Федор Дмитриевич, сегодня получил я по почте из Ялты телеграмму, которую Вы послали неделю тому назад. Отвечаю и я Вам по почте.

Всю осень, начиная с августа, я был болен; меня изводил кашель и расстройство кишечника, я не работал и пришлось минувшую осень вычеркнуть из книги живота, как ненужное, лишнее время. Теперь я живу в Москве, здоровье мое несравненно лучше, чем было в Ялте, но нужно сказать, почти совсем не работаю, так как приходится часто бывать на репетициях в Художественном театре. Пьесу обещают поставить не позже 9 января; стало быть, до 10 января мне придется болтаться без дела, много разговаривать и из-за пустяков много волноваться. Очень бы хотелось пообещать, дать слово, что рассказ будет прислан не позже февраля, но я уже так часто обманывал Вас, что лучше воздержусь.

Не будете ли Вы на праздниках в Москве?

Крепко жму руку и желаю всего хорошего, здоровья и веселого настроения.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Петербург.
Его высокоблагородию
Федору Дмитриевичу Батюшкову.
Литейная 15.


Примечания

    4267. Ф. Д. БАТЮШКОВУ

    21 декабря 1903 г.

    Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: На памятник Чехову, стр. 183.

    Ответ на телеграмму Ф. Д. Батюшкова от 17 декабря 1903 г. (ГБЛ).

  1. ...телеграмму, которую Вы послали неделю тому назад. — В телеграмме Батюшков просил: «Убедительно прошу не отказать уведомить, когда пришлете ожидаемый рассказ. Оставить ли место январской книжке. Последний срок откладываем на февральскую книжку. Очень кланяюсь. Батюшков».

  2. ...приходится часто бывать на репетициях в Художественном театре. — О репетициях «Вишневого сада» с Чеховым Вл. И. Немирович-Данченко вспоминал: «В начале декабря по старому стилю он приехал в Москву, приехал в разгар репетиций. Ему страшно хотелось принимать в них большое участие, присутствовать при всех исканиях, повторениях, кипеть в самой гуще атмосферы театра. И начал он это с удовольствием, но очень скоро — репетиций через четыре-пять — увидел, что это для автора совсем не так сладко: и со сцены его на каждом шагу раздражали, и сам он только мешал режиссерам и актерам. Он перестал ходить. Зато дома он чувствовал себя счастливым. И жена была около него, и люди приходили такие, каких он хотел и какие не только брали от него, но и сами кое-что ему приносили. Он был все время окружен. И опять он волновался за пьесу, и опять не верил в успех. „Купи за три тысячи всю пьесу навсегда“, — предлагал он мне не совсем шутя. „Я тебе дам, — отвечал я, — десять только за один сезон и только в одном Художественном театре“. Он не соглашался и, как всегда, молча только покачивал головой. „Вишневый сад“ стал самым ярким, самым выразительным символом Художественного театра» (Из прошлого, стр. 177).

    Л. М. Леонидов в своих воспоминаниях «Прошлое и настоящее» писал: «Я был участником первого спектакля „Вишневого сада“. Тут же я познакомился с А. П. Чеховым. Помню первый мой визит к Чехову. Он жил тогда на Петровке, во дворе дома Коровина. Мы, участники спектакля, пришли к нему. Сидит в кабинете. Встречает с улыбкой, но глаза грустные, очень грустные. <...> Мы забросали его вопросами. Муратова, игравшая Шарлотту, спрашивает Антона Павловича, можно ли ей надеть зеленый галстук.

    — Можно, но не нужно, — отвечает автор. Кто-то спрашивает, как надо сыграть такую-то роль. „Хорошо“, — последовал ответ. Мне сказал, что Лопахин внешне должен походить не то на купца, не то на профессора-медика Московского университета. И потом, на репетиции, после 3-го акта сказал мне:

    — Послушайте, Лопахин не кричит. Он богатый, а богатые никогда не кричат» (Ежегодник МХТ, 1944, стр. 463).

  3. Пьесу обещают поставить не позже 9 января... — Премьера «Вишневого сада» состоялась 17 января 1904 г. Станиславский вспоминал: «Спектакль налаживался трудно; и неудивительно: пьеса очень трудна. Ее прелесть в неуловимом, глубоко скрытом аромате. Чтобы почувствовать его, надо как бы вскрыть почку цветка и заставить распуститься его лепестки. Но это должно произойти само собой, без насилия, иначе сомнешь нежный цветок и он завянет.

    В описываемое время наша внутренняя техника и умение воздействовать на творческую душу артистов по-прежнему были примитивны. Таинственные ходы к глубинам произведений не были еще точно установлены нами. Чтобы помочь актерам, расшевелить их аффективную память, вызвать в их душе творческие провидения, мы пытались создать для них иллюзию декорациями, игрою света и звуков. Иногда это помогало, и я привык злоупотреблять световыми и слуховыми сценическими средствами. „Послушайте! — рассказывал кому-то Чехов, но так, чтобы я слышал, — я напишу новую пьесу, и она будет начинаться так: „Как чудесно, как тихо! Не слышно ни птиц, ни собак, ни кукушек, ни совы, ни соловья, ни часов, ни колокольчиков и ни одного сверчка“. Конечно, камень бросался в мой огород» (Станиславский, т. 1, стр. 270).

  4. ...рассказ будет прислан не позже февраля... — Рассказ для журнала «Мир божий» не был написан.

© 2000- NIV