Чехов А.П.: Чехов А. П. От какой болезни умер Ирод?.

Чехов А. П. От какой болезни умер Ирод?Т. 16: Сочинения. 1881—1902. — М.: Наука, 1979> — С. 259—260.

он умер от омерзительной болезни, которая в истории встречается только с людьми, опозорившими себя кровожадностью и жестокостями. До какой степени были страшны и незаурядны его страдания, видно уж из того, что за пять дней до своей смерти он покушался на самоубийство и в бешеном отчаянии, вероятно, чтобы одну сильную боль отвлечь другою, приказал казнить своего старшего сына. На одре своего нестерпимого недуга, распухнув от болезни и сжигаемый жаждой, покрытый язвами на теле и внутренно палимый медленным огнем, пожираемый заживо могильным тленом, точимый червями, жалкий старик лежал в диком неистовстве, ожидая своего последнего часа. По свидетельству св. Феофилакта, приводимому в наших Четьи-Минеях, этот жалкий старик «лукавую душу свою изверже» от болезни, сопровождаемой сильною лихорадкой, опуханием ног, заграждением ноздрей, трепетанием всего тела, главным же образом какими-то разрушительными процессами на наружных покровах с глубокими язвами, в которых копошились черви, и с «расседанием» всех членов.

Но что это была за болезнь? Как назвать ее? По признакам, которые были описаны не врачами на основании одного лишь предания, конечно, трудно дать определенный ответ. И в отдельности, и в совокупности все они, если к тому же еще принять во внимание преклонный возраст Ирода, характерны для очень многих болезней и под них можно подвести даже нашу обыкновенную чесотку (scabies), которая в ту пору, когда врачи в медицине понимали не больше, чем сами больные, производила страшные разрушения и нередко третировалась, как проказа. Всего скорее следует предположить, что тут идет речь о каком-то тяжелом, несомненно хроническом страдании, в котором на первом плане были местные явления, а затем уже следовали общие, как лихорадка, судороги и проч. По всей вероятности, началом страшной болезни послужил какой-нибудь язвенный процесс, длительный и изнурительный, вроде всем известной волчанки. В краткой клинической картине, какую оставил нам св. Феофилакт, названа, между прочим, часть тела, пострадавшая от язвенного процесса, по-видимому, раньше всех, и на основании этого указания, или, вернее, намека, некоторые врачи остановились на заключении, что Ирод умер от заразительной язвы, к сожалению, очень хорошо известной в культурных странах, именно в той ее не часто наблюдаемой тягостной форме, которая в медицине называется фагеденическою. Быть может, это и так. Течение и симптомы этой язвы, вначале ограниченной, но потом ползущей по всему телу, ее особый злокачественный характер, упорство и глубокие разрушения, какие она производит иногда в организме, могут дать в конце концов картину «омерзительной» болезни и того могильного тлена, о котором говорит Фаррар.

К описанию болезни Ирода близко подходит также Аденская язва, неизвестная в Европе и наблюдаемая только в жарком поясе, преимущественно в Кохинхине и на островах и берегах Красного моря. Она поражает главным образом людей, ослабленных болезнями, и развивается чаще всего на нижних конечностях, после самых незначительных повреждений кожи. Обыкновенно при этой болезни страдают кожа и подкожная клетчатка, но в злокачественных случаях, которые не редки, язвенный процесс распространяется в ширину и глубину, разрушая мускулы, сухожилия и даже кости; человек как бы гниет при жизни и в конце концов умирает от гноекровия.

ОТ КАКОЙ БОЛЕЗНИ УМЕР ИРОД?

Впервые — «Новое время», 1892, № 6045, 25 декабря. Подпись: Z.

М. Ежову от 25 декабря 1892 г.: «Вчера я целый день выматывал из души рождеств<енский> рассказ, написал, кроме того, про болезнь Ирода...»

Печатается по тексту газеты.

«Новом времени» в декабре 1892 — январе 1893 г., во время своего пребывания в Петербурге. Эти произведения стали последними выступлениями Чехова на страницах «Нового времени». Интенсивное сотрудничество Чехова в газете именно в эти недели в известной мере объясняется материальными затруднениями, которые испытывал писатель. Покупка Мелихова привела к денежным долгам и заставила Чехова искать дополнительные источники заработка. Об этом он писал, в частности, Н. М. Линтваревой (15 января 1893 г.). Вместе с тем эти статьи Чехова, как и прежде, глубоко связаны с убеждениями и творческими принципами писателя.

По своему жанру статья «От какой болезни умер Ирод?» стоит особняком в чеховской публицистике. Писатель-врач впервые в этой статье в популярной форме пишет на собственно медицинскую тему. В то же время Чехов, предназначавший статью для рождественского номера газеты, обращается к евангельскому «преданию» и опирается на сведения, почерпнутые из сочинений историков христианства. Таким образом, «От какой болезни умер Ирод?» является своего рода иллюстрацией к известной мысли Чехова, выраженной им в письме к А. С. Суворину: «Если человек знает учение о кровообращении, то он богат; если к тому же выучивает еще историю религии и романс „Я помню чудное мгновенье“, то становится не беднее, а богаче, — стало быть, мы имеем дело только с плюсами...» (15 мая 1889 г.).

Статью «От какой болезни умер Ирод?» следует рассматривать в широком контексте обострившегося во 2-й половине XIX в. интереса к библейско-исторической тематике. В своей статье Чехов указывает в качестве источников на сочинения византийского писателя XI—XII вв. Феофилакта и английского историка христианства XIX в. Ф.-В. Фаррара. Книга последнего «Жизнь Иисуса Христа», пользовавшаяся широкой известностью во всем мире и в России, явилась одним из откликов ученой христианско-богословской литературы на труды Д. Ф. Штрауса и Ж. Э. Ренана. Статья Чехова, хотя и касается лишь одного евангельского эпизода и не претендует на решение вопросов, связанных с христианской религией в целом, по своей тематике примыкает к этой полемике. Сама постановка вопроса, вынесенного в заглавие, и ход рассуждений писателя делают его статью близкой по духу трудам тех авторов, которые выступали против традиционного церковно-догматического отношения к священному писанию и стремились дать научный анализ известных библейских преданий. Вместе с тем, эта статья, как и законченная в том же году повесть «Дуэль», показывает, что Чехову были чужды крайности позитивизма. Принимая в христианской мифологии ее поэтическую сторону, Чехов допускал возможность соединения этой «поэтической правды» с естественнонаучной точкой зрения (ср. цитированное выше письмо к Суворину).

В материалах, относящихся к незаконченному научному труду Чехова «Врачебное дело в России» (1884—1885), содержится выписка из Ренана, которой Чехов — историк медицины — придавал, очевидно, методологическое значение: «Предания, отчасти и ошибочные, могут заключать в себе известную долю правды, которою пренебрегать не должна история. <...> Из того, что мы имеем несколько различных изображений одного и того же факта и что легковерие примешало ко всем им обстоятельства баснословные, еще не следует заключать, что самый факт ложен». Сформулированный здесь принцип Чехов положил в основу работы с фольклорными, литературными, мемуарными, летописными и другими источниками (см. об этом: Н. Ф. Бельчиков. Неизвестный опыт научной работы Чехова. — Чехов и его среда, стр. 105—133, и наст. том, стр. 354). Та же методологическая точка зрения проведена и в статье «От какой болезни умер Ирод?», принимающей в качестве источника библейское предание.

в статье Кохинхина, Адена, островов и берегов Красного моря. Именно там он мог наблюдать ту форму язвенной болезни, о которой говорится в настоящей статье.

Стр. 259. ...приказавший избить четырнадцать тысяч младенцев гг. до н. э.), царь Иудеи с 40 г. до н. э., по христианской мифологии, после известия о рождении Иисуса Христа повелел умертвить всех мальчиков моложе двух лет в Вифлееме (Евангелие от Матфея, 2. 16). Число 14 тысяч Чехов заимствует у Фаррара. Об этой и других легендах, связанных с личностью Ирода Великого, см. A. H. M. Jones. The Herods of Judaea. Oxford, 1967, рр. 35—155.
По словам Фаррара«Скоро после избиения младенцев последовала и смерть самого Ирода. Только за пять дней до смерти он сделал бешеное покушение на самоубийство и приказал казнить своего старшего сына Антипатра. Его смертный одр, опять напоминающий о Генрихе VIII и Иване Грозном, был окружен необычайными ужасами; он помер от омерзительной болезни, которая редко встречается в истории и то только с людьми, опозорившими себя кровожадностью и жестокостями. На одре своего нестерпимого недуга, в том великолепном и роскошном дворце, который он построил для себя в тени иерихонских пальм, распухнув от болезней и сжигаемый жаждой, покрытый язвами на теле и внутренно палимый медленным огнем, окруженный крамольными сыновьями и хищными рабами, ненавидя всех и ненавидимый всеми, жаждая смерти как избавления от своих мук и в то же время не утоленный кровопийством, страшный всем окружающим и еще страшнее для себя в своей преступной совести, пожираемый заживо могильным тленом, точимый червями и как бы видимо пораженный перстом божественного гнева, после семидесятилетней жизни злодейств и распутства, жалкий старик, которого люди назвали великим, лежал в диком неистовстве, ожидая своего последнего часа. Зная, что никто не прольет ни слезы по нем, он задумал заставить многих проливать слезы о себе самих и под страхом смертной казни повелел, чтобы знатнейшие семейства в государстве и начальники колен прибыли в Иерихон. Когда они прибыли, то он, собрав их в ипподроме, тайно велел сестре своей Саломии запереть их и избить всех в самый момент своей смерти. И таким образом, захлебываясь кровью, замышляя убийства даже в предсмертном бреду, душа Иродова отошла во тьму кромешную» (Ф.-В. Фаррар. Жизнь Иисуса Христа. Пер. с англ. А. П. Лопухина. 2-е изд. СПб., изд. И. Л. Тузова, 1887, стр. 28).
По свидетельству св. Феофилакта, приводимому в наших Четьи-Минеях в. Чехов допускает неточность: в христианской иерархии Феофилакт носит имя не святого, а блаженного. Среди его трудов наибольшей известностью пользовался комментарий к четырем Евангелиям. Излагаемое далее Чеховым свидетельство Феофилакта взято из толкования на упоминание о смерти Ирода в Евангелии от Матфея (см. «Благовестник, или Толкование блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского, на святое Евангелие. Часть первая. Евангелие от Матфея». Изд. 2-е, Казань, в университетской типографии, 1875, стр. 75). Комментарий Феофилакта к Евангелию от Матфея приводится в некоторых изданиях Четьих Миней под 16-м днем ноября (см. «Великие Минеи Четии, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь. Тетрадь I. День 16-й». Изд. Археографической комиссии. М., Синодальная типография, 1910). Каким изданием Четьих Миней пользовался Чехов, не установлено.
Стр. 260. В краткой клинической картине, какую оставил нам св. Феофилакт... — Чехов имеет в виду слова из «Благовестника» Феофилакта: «Горько скончание прият Ирод: огницею и чревницею съдержим, и отоком ножным, и съгнитием уда семенного, чрьви раждающа, и заграждением ноздрей — неудобь дух поемати, и трепетанием, и разседанием всех удов, — лукавую душу свою изверже» (Цит. по: «Великие Минеи Четии...» М., 1910, стлб. 2159; приводится по упрощенной орфографии).