Иванов (комедия, ранняя версия). Действие 4

Действие: 1 2 3 4
Примечания

ИВАНОВ

ДЕЙСТВИЕ 4

КАРТИНА 1

Небольшая комната в доме Лебедевых. Простая, старинная меблировка. Направо и налево двери.

ЯВЛЕНИЕ 1

Дудкин и Косых.

Оба во фраках, перчатках и с цветками на лацканах; стоят около левой двери и спешат выкурить папиросы.

Косых (радостно). Вчера объявил маленький шлем на трефах, а взял большой... Только опять этот Барабанов мне музыку испортил... Играем... я говорю — без козыря. Он пас... Трефы... он пас... Я два трефы... три трефы, он пас, и представь... можешь ты себе представить, я объявляю шлем, а он не показывает туза. Покажи он туза, я объявил бы большой шлем на без-козырях...

Дудкин. Постой, коляска подъехала. Должно быть, женихов шафер. (Глядит в окно.) Нет... (Смотрит на часы.) А уж пора ему быть...

Косых. Да, невеста давно одета...

Дудкин. Эх, брат, будь я женихом (свистит), наделал бы я делов... Вот в эту самую пору, сейчас вот, когда невеста уже одета и в церковь надо ехать, приехал бы я сюда и сейчас бы Зюзюшку за бока: давай сто тысяч, а то венчаться не поеду... Давай...

Косых. И не дала бы...

Дудкин. Дала бы... Когда в церкви все готово и народ ждет, дала бы... А теперь Иванов ни шиша не получит. И пяти тысяч она ему не даст...

Косых. Зато, когда помрет, ему все останется.

Дудкин. Ну да, жди, когда она помрет... Да прежде чем околеть, она все деньги в землю зароет Ведьма из таковских. У меня такой же вот дядька был, так тот перед смертью все процентные бумаги сжевал и проглотил. Накажи меня бог... Приходит к нему доктор, а у него брюхо — во... Иванов думает, что ему сейчас и выложат: бери, милый, всё... Как же... На жидовке нарвался, съел гриб, и здесь то же будет... Не везет человеку... Не везет... Просто хоть ложись да помирай... А ведь умница, пройдоха, жох-мужчина, всю политику насквозь прошел, а вот — не судьба, значит... Счастья нет...

ЯВЛЕНИЕ 2

Те же и Бабакина.

Бабакина (разодетая, важно проходит через сцену мимо Дудкина и Косыха; оба они сзади ее прыскают в кулаки; она оглядывается). Глупо...

Дудкин касается пальцем ее талии и щелкает языком.

Мужик... (Уходит.)

Дудкин и Косых хохочут.

Дудкин. Совсем спятила баба... Пока в сиятельствы не лезла, была в лучшем смысле, а как стала норовить с той точки зрения, чтобы графиней стать, приступу к ней нет. Бывало, возьмешь полон кулек коньяку да ликеру, закатишься к ней суток на трое и размалиновое житье... кафешантан, а теперича и пальцем тронуть нельзя... (Дразнит.) Мужик...

Косых. Гляди, и будет графиней...

Дудкин. Ну вот... граф смеется над ней, зубы чешет, а ты веришь. Ему бы только поболтаться да поужинать на шарамыжку. Уж целый год ее за нос водит. Но за что, брат, люблю Марфутку — кремень!.. чистый кремень!.. Мишка Боркин и граф около нее и так и этак, и чертом и бисером, на всякие манеры, чтобы она им денег дала: ни копейки!.. Мишка в прошлом году получил от нее за сватовство двести целковых, да и те ей вскорости Иванов назад прислал... Так Мишке ничего и не досталось, даром только хлопотал...

ЯВЛЕНИЕ 3

Те же, Лебедев и Саша (одетая в венчальном платье).

Лебедев (входя с Сашей). Здесь поговорим. (Дудкину и Косыху.) Ступайте, зулусы, в залу к барышням. Нам по секрету поговорить нужно...

Дудкин (проходя мимо Саши, подмигивает глазом и щелкает пальцем). Картина!.. Финь-шампань!..

Лебедев. Проходи, пещерный человек, проходи...

Косых и Дудкин уходят.

Садись, Шурка... Вот так... (Садится и оглядывается.) Слушай внимательно и с должным благоговением. Дело вот в чем. Твоя мать приказала передать мне тебе следующее... Понимаешь? Я не от себя буду говорить, а мать приказала... (Сморкается.) Пока еще женихов шафер не приехал и пока мы тебя еще не благословили, ты, во избежание недоразумений и могущих быть впоследствии разговоров, должна раз навсегда знать, что мы... то есть не мы, а твоя мать...

Саша. Папа, нельзя ли покороче?

Лебедев. Ты должна знать, что тебе в приданое назначено пятнадцать тысяч рублей серебром кредитными бумажками. Вот... смотри, чтобы потом разговоров не было. Постой... молчи. Это только цветки, а будут и ягодки. Приданого тебе назначено пятнадцать тысяч, но, принимая во внимание, что Николай Алексеевич должен твоей матери девять тысяч, из твоего приданого делается вычитание в размере долга, и, таким образом, тебе будет дано только шесть тысяч. Vous comprenez?6 Это ты должна знать, чтобы впоследствии не было разговоров. Постой, я не кончил. На свадьбу назначено пятьсот рублей; но так как свадьба справляется на женихов счет, то из шести тысяч вычитаются и эти пятьсот. Итого, значит, пять тысяч пятьсот, каковые ты и получишь после венчания, причем твоя добродетельная мать не упустит случая, чтобы не наделить тебя купонами 1899 года или акциями Скопинского банка.

Саша. Для чего ты мне это говоришь?

Лебедев. Мать приказала.

Саша (встает). Папа, если бы ты хотя немного уважал себя и меня, то не позволил бы себе говорить со мной таким образом. (Сердито.) Не нужно мне вашего приданого... Я не просила и не прошу... Оставьте меня в покое, не оскорбляйте моего слуха вашими грошовыми расчетами!..

Лебедев. Не я тебе говорю о приданом, а мать...

Саша. Сто раз я вам говорила, что не возьму ни копейки... А наш долг мы вам отдадим. Я возьму где-нибудь взаймы и отдам. Оставьте меня в покое.

Лебедев. За что же ты на меня набросилась? У Гоголя две крысы сначала понюхали, а потом ушли, а ты, эмансипе, не понюхавши набросилась.

Саша. Оставьте меня в покое...

Лебедев (вспылив). Тьфу... Все вы то сделаете, что я себя или ножом пырну или человека зарежу!.. Та день-деньской рёвма ревет, зудит, пилит, копейки считает, а эта, умная, гуманная, черт подери, эмансипированная, не может понять родного отца... Я оскорбляю слух... Да ведь прежде чем прийти сюда оскорблять твой слух, меня там (указывает на дверь) на куски резали, четвертовали... (Ходит в волнении.) Не может она понять... (Дразнит.) Не возьму я ни копейки... Эка, удивить захотела... Что ж ты с мужем есть будешь?

Саша. Свое, он не нищий...

Лебедев (машет рукой). Та пилит, эта философствует, с Николаем слова сказать нельзя: тоже очень умный... Голову вскружили и с толку сбили. Выходи ты скорей замуж, и ну вас всех к... (Идет к двери и останавливается.) Не нравится мне, всё мне в вас не нравится...

Саша. Что тебе не нравится?

Лебедев. Всё мне не нравится... всё...

Саша. Что всё?

Лебедев. Так вот я рассядусь перед тобой и стану рассказывать... Ничего мне не нравится... А на свадьбу твою я и смотреть не хочу... (Подходит к Саше и ласково.) Ты меня извини, Шурочка... Может быть, твоя свадьба умная, честная, возвышенная, с принципами, но что-то в ней не то... не то... не то... Не похожа она на другие свадьбы... Ты молодая, свежая, чистая, как стеклышко, красивая, а он вдовец, 35 лет... истрепался, обносился... Гляди, через пять лет у него морщины и лысина будут... (Целует дочь в голову.) Шурочка, прости, но что-то и не совсем чисто... Уж очень много люди говорят... Как-то так у него эта Сарра умерла, потом как-то вдруг почему-то на тебе жениться захотел...

Саша. Он твой друг, папа...

Лебедев. Друг-то друг, но все-таки что-то, понимаешь ли ты, как будто бы не того... (Живо.) Впрочем, я баба, баба... Обабился я, как старый кринолин... Не слушай меня... Никого, себя только слушай...

ЯВЛЕНИЕ 4

Те же и Зинаида Саввишна.

Зинаида Саввишна (входит, одетая в новое платье, голова повязана мокрым полотенцем). Там, кажется, приехал шафер жениха. Надо идти благословлять... (Плачет.)

Саша (умоляюще). Мама!..

Лебедев. Зюзюшка, полно тебе сырость разводить!.. Уж, слава богу, целый год, извини за выражение, проревела.

Пауза.

Уксусом от тебя разит, как из бочки...

Саша (умоляюще). Мама!..

Зинаида Саввишна. Если тебе мать не нужна (плачет), если без послушания матери обходишься, то... что же тебе от меня нужно? Я благословлю, сделаю тебе такое удовольствие, благословлю...

Лебедев. Зюзюшка, радоваться надо...

Зинаида Саввишна (отрывая платок от лица и не плача). Чему радоваться? Он женится на ней из-за приданого да чтобы мне долга не платить, а ты радуешься... (Плачет.) Одна дочь, да и та бог знает как... Если он, по-вашему, честный, путевый человек, то он бы прежде чем предложение делать, заплатил бы долг...

Лебедев (Саше). Молчи, молчи, воздержись... Допивай, брат, чашу до дна... Недолго еще осталось...

ЯВЛЕНИЕ 5

Те же и Иванов.

Иванов в фрачной паре, входит заметно взволнованный.

Вместе

Лебедев (испуганно). Что такое? Откуда ты?
Саша. Зачем ты?

Иванов. Виноват, господа, позвольте мне поговорить с Сашей наедине...

Лебедев. Это непорядок, чтобы до венца к невесте приезжать. Тебе давно пора быть в церкви...

Иванов. Паша, я прошу...

Лебедев, пожимая плечами, и Зинаида Саввишна уходят.

Саша. Что тебе?

Иванов (волнуясь). Шурочка, ангел мой...

Саша. Ты взволнован... Что случилось?..

Иванов. Счастье мое, дорогая моя, выслушай меня... Забудь, что ты меня любишь, собери все свое внимание и выслушай...

Саша. Николай, не пугай меня... что такое?

Иванов. Сейчас я одевался к венцу, взглянул на себя в зеркало, а у меня на висках... седины... Шурочка, не надо бы!.. Пока еще не поздно, не надо... не надо!.. (Хватает себя за голову.) Не надо!.. Оставь ты меня... (Горячо.) Ты молода, прекрасна, чиста, у тебя впереди жизнь, а я... седина на висках, разбитость, чувство вины, прошлое... Не пара... Не пара я тебе!..

Саша (строго). Николай... что за нежности?.. Тебя давно в церкви ждут, а ты прибегаешь сюда ныть. Все это не ново, слышала я и мне надоело... Поезжай в церковь, не задерживай людей!..

Иванов (берет ее руки). Слишком я люблю тебя и слишком ты дорога для меня, чтобы я посмел стать тебе поперек дороги. Счастья я тебе не дам... Клянусь богом, не дам!.. Пока не поздно, откажись от меня. Это будет и честно и умно. Я сейчас уеду домой, а ты объяви своим, что свадьбы не будет... Объясни им как-нибудь... (Взволнованно ходит.) Боже мой, боже мой, я чувствую, что ты, Шурочка, меня не понимаешь... Я стар, уже отжил свое, заржавел... энергия жизни утрачена навсегда, будущего нет, воспоминания пасмурны... Чувство вины растет во мне с каждым часом, душит меня... Сомнения, предчувствия... Что-то случится... Шурочка, что-то случится... Скопляются тучи — чувствую...

Саша (удерживая его за руку). Коля, ты говоришь как ребенок... Успокойся... Твоя душа больна и томится... Она берет верх над твоим здоровым и сильным умом, но ты не давай ей воли, а напряги ум. Ну рассуди: где тучи? В чем твоя вина? И чего ты хочешь? Ты прибежал сказать мне, что ты стар; может быть, но ведь и я не ребенок... И причем тут старость? Если бы твоя милая голова покрылась вдруг вся сединами, то я стала бы любить ее сильнее, чем теперь, потому что знаю, откуда эти седины... (Плачет.) Постой, я сейчас... (Вытирает глаза.)

Иванов. Говори, говори...

Саша. Тебя томит чувство вины... Все, кроме отца, говорят мне о тебе только одно дурное. Вчера я получила анонимное письмо, в котором меня предостерегают...

Иванов. Это доктор писал, доктор... Этот человек преследует меня...

Саша. Все равно, кто бы ни писал... Все говорят о тебе худо, а я не знаю другого человека, который был бы честнее, великодушнее и выше тебя... Одним словом, я люблю тебя, а где любовь, там нельзя ни отступать, ни торговаться... Я буду твоей женой и хочу ею быть... Это решено и разговоров быть не может. Я люблю тебя и пойду за тобой, куда хочешь, под какие угодно тучи... Что бы с тобой ни случилось, куда бы тебя ни занесла судьба, я всегда и везде буду с тобой. Иначе я не понимаю своей жизни...

Иванов (ходит). Да, да, Шурочка, да... Действительно, я говорю нелепости... Напустил на себя психопатию, себя измучил и на тебя нагоняю тоску... В самом деле, надо скорее прийти в норму... делом заняться и жить, как все живут... Слишком много у меня в голове накопилось лишних мыслей... В том, что я на тебе женюсь, нет ничего необыкновенного, удивительного, а моя мнительность делает из этого целое событие, апофеоз... Все нормально и хорошо... Так я, Шурочка, поеду...

Саша. Езжай, и мы сейчас приедем...

Иванов (целует ее). Извини, я тебе надоел... Сегодня повенчаемся, а завтра за дело... (Смеется.) Прелесть моя, философ. Похвастал я старостью, а ты, оказывается, старее меня умом на десять лет... (Перестав смеяться.) Серьезно рассуждая, Шурочка, мы такие же люди, как и все, и будем счастливы, как все... И если виноваты, то тоже как все...

Саша. Ступай, ступай, пора...

Иванов. Иду, иду... (Смеется.) Как я неумен, какой я еще ребенок, в сущности, тряпка... (Идет к двери и сталкивается с Лебедевым.)

ЯВЛЕНИЕ 6

Иванов, Саша и Лебедев.

Лебедев. Поди-ка, поди-ка сюда... (Берет Иванова за руку и ведет к рампе.) Гляди-ка мне прямо в глаза, гляди... (Долго молча смотрит ему в глаза.) Ну, Христос с тобой... (Обнимает его.) Будь счастлив и прости, братец, за дурные мысли... (Саше.) Шурочка, а ведь он еще молодец... Погляди, чем не мужчина? Гвардии корнет... Поди сюда, Шурка... (Строго.) Поди...

Саша подходит к нему.

(Берет Иванова и Сашу за руки, оглядываясь). Слушайте, мать как хочет, бог с ней: не дает денег и не надо. Ты, Шурка, говоришь, что тебе (дразнит) «ни копейки не надо». Принципы, альтруизм, Шопенгауер... Все это чепуха, а я вам вот что скажу... (Вздыхает.) Есть у меня в банке заветные десять тысяч (оглядывается), про них в доме ни одна собака не знает... Это еще бабушкины... (выпуская руки) грабьте!..

Иванов. Прощай... (Весело смеется и уходит.) Саша идет за ним.

Лебедев. Гаврила!.. (Уходит и кричит за дверью.) Гаврила!..

ЯВЛЕНИЕ 7

Дудкин и Косых.

Оба вбегают и быстро закуривают.

Косых. Успеем еще по папиросе выкурить.

Дудкин. Это он приезжал насчет приданого поприжать... (Восторженно.) Молодчина... Ей-богу, молодчина... Молодчина...

Занавес

КАРТИНА 2

Гостиная в доме Лебедевых. Бархатная мебель, старинная бронза, фамильные портреты. Пианино, на нем скрипка, возле стоит виолончель. Много света. Налево дверь. Направо широкая дверь в залу, откуда идет яркий свет. Из левой двери в правую и обратно снуют лакеи с блюдами, тарелками, бутылками и проч. При поднятии занавеса слышны из залы крики: «Горько, горько...»

ЯВЛЕНИЕ 1

Авдотья Назаровна, Косых и Дудкин выходят из залы с бокалами.
Голос из залы: «За здоровье шаферов...»
Музыка за сценой играет туш. Крик «ура» и шум передвигаемых стульев.

Авдотья Назаровна. Какую я парочку сосватала... Любо-дорого, хоть в Москву напоказ вези. Он красивый, статный, образованный, деликатный, чверезый, а Сашенька ангельчик, цветочек, ясочка... Другую такую парочку не скоро сосватаешь...

В зале кричат ура.
Косых. Дудкин. Вместе.

Ура-а-а-а...

Авдотья Назаровна (поет).

Да не сиди, Сашенька, не сиди,
Подыми окошечко, погляди:
Высоко ли солнышко на дворе?
Хорош ли мой Колюшка на коне?

Вот как... Загуляла, грешница... Нет мне теперь конца-краю...

Дудкин хочет что-то сказать, но не может.

Косых. Завидно на людское счастье глядеть... Авдотья Назаровна, сделай милость, сосватай мне невесту... Так опротивела холостая, одинокая жизнь, что дома все хожу по комнатам да на отдушники поглядываю... Болтаешься, болтаешься, и так, черт знает как, жизнь проходит.

Авдотья Назаровна. Давно бы сказал, я бы тебя сразу женила...

Косых. То ли дело женатому... Сидишь у себя дома... тепло... лампа горит, какая-нибудь этакая жена ходит... Ей-богу, она около тебя ходит, а ты сидишь за столом с приятелями и винтишь... Говоришь: без козыря... пас... трефы... пас... черви... пас... два черви... пас... И наконец шлем на червах... Все пас, пас, пас...

Дудкин касается талии Авдотьи Назаровны и щелкает языком.

Авдотья Назаровна. Ну, так назюзюкался, что меня за молодую принял... Эка, до какой степени себя забыл в чужом доме. Языка не сдвинешь, словно паралич расшиб...

Голос из залы: «За здоровье Сергея Афанасьевича и Марьи Даниловны...»

Музыка играет туш. Ура.

(Идет в залу и поет.)

Хорош, хорош, маменька,
Лучше всех,
Да повесил головушку
Ниже всех.

Уходит.

Дудкин. Раиса Сергеевна, поедем...

Косых. Какая я тебе Раиса Сергеевна...

Дудкин. Наплюй... поедем... дай двугривенный швейцару, у меня мелких нет... (Кричит.) Григорий, подавай...

Косых. Что ты орешь? Какой тут Григорий? (Закуривает.)

Дудкин. Наплюй, поедем... Гуляй на все... (Кричит.) Григорий, подавай...

ЯВЛЕНИЕ 2

Те же и Боркин (во фраке с цветком).

Боркин (вбегает из залы запыхавшись). Отчего не подают шампанского? (Лакею.) Подавай еще шампанского, скорей...

Лакей. Шампанского больше нет...

Боркин. Черт знает, что за беспорядки... Пять бутылок на сто человек... Это возмутительно...

Косых подходит к виолончелю и водит по струнам смычком.

Какое еще вино есть?

Лакей. Столовое, игристое...

Боркин. По сорока копеек бутылка? (Косых.) Ах, да не пилите вы, пожалуйста... (Лакею.) Подавай хоть столового игристого, только поскорее... Уф, замучился... Одних тостов произнес штук двадцать... (Дудкину и Косых.) Вот что, сейчас мы провозгласим графа и Бабакину женихом с невестой. Смотрите, господа: кричать ура во все горло. А потом у меня одна идея есть, которую я объявлю. Так нужно будет и за идею выпить... Пойдемте... (Берет под руку Косых и уходит с ним в залу.)

Дудкин (идет за ними). Семен Николаевич... Давай сначала у буфета выпьем, а потом уж в общей... (Уходит.)

Музыка играет марш из «Бокаччио», крики: «Музыка, стой». Марш обрывается.

Голос из залы: «За здоровье невестиной тетушки Маргариты Саввишны...»

Туш.

ЯВЛЕНИЕ 3

Шабельский и Лебедев.

Лебедев (выходя с графом из залы). Не дури ты, пожалуйста, напустил на себя злобу или просто страдаешь катаром желудка, а уж думаешь в самом деле, что ты Мефистофель. Да право... Возьми в рот паклю, зажги и дыши огнем на людей...

Шабельский. Нет, серьезно, мне хочется устроить себе какую-нибудь гнусность, подлость, чтоб не только мне, но и всем противно стало. И я устрою... Честное слово, устрою... Я уже сказал Боркину, чтобы он объявил меня женихом. (Смеется.) Это будет гнусно, но под стать и времени и людям. Все подлы, и я буду подл...

Лебедев. Надоел ты мне... Слушай, Матвей, договоришься ты до того, что тебя, извини за выражение, в желтый дом свезут.

Шабельский. А чем желтый дом хуже любого белого или красного дома? Сделай милость, хоть сейчас меня туда вези... Сделай милость...

Лебедев. Знаешь что, брат... Бери свою шапку и езжай домой... Тут свадьба, все веселятся, а ты кра... кра... как ворона. Езжай с богом...

Шабельский. Свадьба... все веселятся... Что-то идиотское, дикое... Эта музыка, шум, пьянство, точно Тит Титыч женится. До сих пор я считал тебя и Николая интеллигентными людьми, а сегодня вижу, что вы оба такие же моветоны, как Зюзюшка и Марфутка. Это не свадьба, а кабак.

Лебедев. Кабак, но ведь не я делаю этот кабак и не Николаша. Обычай такой... есть обычай — горло драть, ну и дерут, а обычаи, брат, те же законы. Mores leges imitantur7 — вот еще с университета помню. Не нам с тобой людей переделывать.

Шабельский склоняется к пианино и рыдает.

Батюшки... Матвей... граф... Что с тобой? Матюша, родной мой... ангел мой... Я тебя обидел? Ну прости меня, старую собаку. Прости пьяницу... Воды выпей...

Шабельский. Не нужно... (Поднимает голову.)

Лебедев. Что ты плачешь?

Шабельский. Ничего, так...

Лебедев. Нет, Матюша, не лги... Отчего? что за причина?

Шабельский. Взглянул я сейчас на эту виолончель и... и жидовочку вспомнил...

Лебедев. Эва, когда нашел вспоминать... Царство ей небесное, вечный покой, а вспоминать не время...

Шабельский. Мы с ней дуэты играли... Чудная, превосходная женщина... (Склоняется на пианино.)

Голос из залы: «За здоровье дам...» Туш и ура.

Все подленькие, маленькие, ничтожные, бездарные... Я брюзга; как кокетка, напустил на себя бог знает что, не верю ни одному своему слову, но согласись, Паша, все мелко, ничтожно, подловато. Готов перед смертью любить людей, но ведь всё не люди, а людишки, микрокефалы, грязь, копоть...

Лебедев. Людишки... От глупости всё, Матвей... Глупые они, а ты погоди — дети их будут умные... Дети не будут умные, жди внуков, нельзя сразу... Ум веками дается...

Шабельский. Паша, когда солнце светит, то и на кладбище весело... когда есть надежды, то и в старости хорошо... А у меня ни одной надежды, ни одной...

Лебедев. Да, действительно, тебе плоховато... Ни детей у тебя, ни денег, ни занятий... Ну, да что делать, судьбе кукиша не покажешь...

Музыка полминуты играет вальс, во время которого Лебедев и Шабельский делают вид, что говорят между собою.

Шабельский. На том свете мы поквитаемся. Я съезжу в Париж и погляжу на могилу жены. В своей жизни я много давал, роздал половину своего состояния, а потому имею право просить. К тому же, прошу я у друга.

Лебедев (растерянно). Голубчик, у меня ни копейки... Честное слово, omnia mea mecum porto8. Живу на жениных харчах без жалованья. Были спрятаны у меня заветные десять тысяч, да и те сегодня Шурочке определил. (Живо.) Постой, не унывай... Эврика... Скажу я Николаше одно слово, и ты будешь в Париже... Валяй в Париж... Из десяти тысяч мы тебе три ассигнуем. Четыре... Целый год будешь кататься, а потом приедешь домой и, чего доброго, внучка застанешь... Ау... ау... Честное слово...

ЯВЛЕНИЕ 4

Те же и Иванов.

Иванов (выходя из залы). Дядя, ты здесь? Милый мой, я улыбаюсь и смеюсь, как благодушнейший из смертных... (Смеется.) Я прошу тебя от чистого сердца, будь весел, улыбайся и ты... Не отравляй нашего веселья твоим унылым видом. Бери Пашу под правую руку, меня под левую и пойдем выпьем за твое здоровье. Я так счастлив и доволен, как давно уже не бывал. Все хорошо, нормально... отлично... Выпил я бокал шампанского (смеется), и, мне кажется, вся земля кружится от моего счастья... (Испуганно.) Матвей, ты плакал?

Шабельский. Да...

Иванов. О чем?

Шабельский. Я о ней вспомнил... о Сарре...

Пауза.

Иванов. Спасибо тебе, что ты о ней вспомнил... Это прекрасная, редкая женщина... Мало таких женщин, Матвей...

Лебедев. Симпатичная была. Это верно...

Пауза.

Иванов (графу). А помнишь, какую штуку я сгоряча пустил ей, когда она пришла ко мне в кабинет? Боже мой, вспоминаем теперь равнодушно, а тогда я едва не умер от ужаса. Пятеро суток я не уснул ни на минуту, не съел ни одной крошки, а ведь простила... Все мне простила, когда умирала. И я чувствую, она теперь смотрит сюда своими светлыми глазами и прощает нас. Спит она теперь в могиле; мы живем, музыка у нас играет, а придет время, и мы умрем, и о нас скажут: спит он теперь в могиле... Нравится мне этот порядок в природе и сама природа мне нравится. (Смеется.) Все мне сегодня необыкновенно симпатично... Ты, Паша, честнейший человек... Мне больше нельзя пить, но вы, господа, пойдите и выпейте...

Лебедев. Граф, коньячку? А? Кого будешь пить?

Шабельский. Все равно.

Иванов. Сам я не пью, но люблю смотреть, когда другие пьют. (Трет себе лоб.) Счастье счастьем, а за эти дни я так измучился, что того и гляди упаду... Во всем теле какое-то нытье... (Смеется.) Пойдемте...

ЯВЛЕНИЕ 5

Те же и Боркин.

Боркин (выходя из залы). Молодой, где вы? Вас ищут. (Увидев Иванова.) А... Идите скорее, вас там зовут... Впрочем, постойте, Nicolas, на минутку, я должен сообщить вам одну чудную идею. За эту идею вы, господа, все, сколько вас тут есть, должны дать по крайней мере по тысяче рублей... Слушайте, Nicolas: давайте вы, я, Зинаида Саввишна и Бабакина все на паях откроем конный завод... Хотите?

Лебедев. Ну... у парня из головы винт выскочил...

Иванов (смеется). Миша, вы умный, способный малый... Я искренно желаю вам добра. Забудем прошлое.

Боркин (растроганный). Николай Алексеевич, вы хороший человек... я вас люблю и многим вам обязан. Давайте выпьем на «ты»!..

Иванов. Этого не нужно, Миша, все это вздор... Главное, будьте честным, хорошим человеком... Забудем прошлое... Вы виноваты, я виноват, но не будем помнить этого. Все мы люди — человеки, все грешны, виноваты и под богом ходим. Не грешен и силен только тот, у кого нет горячей крови и сердца.

Лебедев (Иванову). Ты сегодня заговорил как немецкий пастор. Брось эту панихиду... Коли пить, так пойдемте пить, а нечего золотое время терять. Пойдем, граф... (Берет графа и Иванова под руку.) Вперед... (Поет.) На одного втроем ударим разом...

Боркин (загораживает дорогу). Господа, насчет конского завода я не шучу... Это дело серьезное... Во-первых, дело выгодное и, во-вторых, полезное... У нас привьется оно как нельзя лучше... Во-первых, лугов много, во-вторых, водопои отличные, в-третьих, помещение для завода есть.

ЯВЛЕНИЕ 6

Те же и Бабакина.

Бабакина (выходя из залы). А где же мой кавалер? (Томно.) Граф, как вы смеете меня оставлять одну? Мне не с кем чокаться... У, противный... (Бьет графа веером по руке.)

Шабельский (брезгливо). Оставьте меня, отойдите...

Шабельский, Лебедев и Иванов уходят в залу.

Бабакина (ошеломленная). Что же это такое? Какое он имеет полное право? Очень вами благодарна...

Боркин. Марфунчик, так я завтра приеду, мы поговорим обстоятельно и условимся... (Запыхавшись.) Денег на первых порах потребуется очень немного. Если каждый пайщик внесет для начала по две тысячи, то это за глаза...

Бабакина. Да как он смеет? Я к нему с лаской, деликатно, как дама, а он — отойдите... Что же это такое? Белены он объелся что ли?

Боркин (нетерпеливо). Ах, да не в этом дело... Не хочет он жениться, черт с ним... Есть вещи поважнее графства и женитьбы. Подумай, Марфунчик: у нас на всю губернию один только конский завод, да и тот с аукциона продается. В хороших лошадях чувствуется страшный недостаток. Если мы поставим дело на широкую ногу, выпишем из Англии двух-трех хороших жеребцов...

Бабакина (сердито). Отстаньте, отвяжись...

Боркин. Вот извольте ей втолковать... (Горячо.) На это понадобится какие-нибудь две-три тысячи, только, а через пять — десять лет мы будем иметь состояние... Во-первых, лугов много, во-вторых, водопои отличные, в-третьих...

Бабакина (плачет). Целый год ездил раза по три в неделю, пил, ел, на моих лошадях разъезжал, а теперь, когда племянник женился на богатой, я стала не нужна. Очень вами благодарна... Если я ему денег не давала, то ведь я не миллионщица...

Боркин (всплескивая руками). Я ей о важном деле говорю, а она ревет... Удивительный народ... Извольте вот с такими людьми дело делать... Те слушать не хотят, эта ревет как белуга... Господа, да пора же наконец сбросить с себя лень, апатию, нужно же когда-нибудь заняться делом!.. Неужели вы не сознаете, что индифферентизм губит нас?

Бабакина (злобно, сквозь слезы). Отстань!.. глаза выцарапаю!.. Чтоб ничья нога у меня теперь не была... Чтоб ни одна шельма не смела и носа показать!.. (Плачет.)

Боркин. Значит, идея моя должна лопнуть и дело не состоится. (С горечью.) Благодарю вас, господа... Очень вам благодарен... На наряды да на мадеру у вас есть деньги, а на хорошее, полезное дело вам и копейки жаль... Поклоняетесь золотому тельцу, мамоне...

Бабакина хочет уходить.

(Берет ее за руку, которую та вырывает; решительно). Ну, Марфа Егоровна, в таком случае у меня есть другая идея... Марфочка, если вам жалко двух тысяч, то позвольте вам сделать предложение... Делаю вам предложение...

Бабакина (злобно и удивленно). Что?

Боркин. Предлагаю руку и сердце. Я люблю вас страстно, бешено. С тех пор, как я увидел вас, я понял, для чего я живу... Любить вас, но в то же время не обладать вами, это пытка... инквизиция...

Бабакина. Нет, нет, нет, нет...

Боркин. Правда, я пользовался взаимностью в самых широких размерах, но это не удовлетворяло меня. Я хочу законного брака, чтобы век принадлежать тебе... (Берет за талию.) Люблю и страдаю... О ты, что в горести напрасно на бога ропщешь, человек... Что же еще сказать тебе? Выходи, вот и все... У тебя денег много, девать некуда, я человек деловой, основательный... к тому же влюблен...

Бабакина. Но ведь ты... все шутишь... В прошлом году тоже раз сделал предложение, а на другой день приехал и отказался.

Боркин. Честное слово, не шучу... Ну вот я на колени стану. (Становится на колени.) Люблю до сумасшествия...

Проходит лакей.

Бабакина (вскрикивает). Ах... лакей увидел...

Боркин. Пусть все увидят... Сейчас я всем объявлю. (Встает.)

Бабакина. Миша, только я не буду тебе давать много денег...

Боркин. Там увидим, увидим... (Целует ее.) Марфунчик, зюмбумбунчик... Заживем... Такие у нас будут скаковые лошади, что я на одних призах наживу состояние.

Бабакина (кричит). Платья не мни, платья... Оно двести рублей стоит...

ЯВЛЕНИЕ 7

Бабакина, Боркин и Авдотья Назаровна.

Авдотья Назаровна (выходит из залы и, увидев целующуюся парочку, вскрикивает). Ах...

Боркин. Авдотья Назаровна, поздравляй... Жених и невеста... Женюсь... (Идет с Бабакиной к вольной двери.) Что ошалела? говорю: женюсь!.. (Целует Бабакину.) Вот... теперь не надо мне пайщиков, сам конский завод устрою...

Авдотья Назаровна. Ясочка моя, красавица... Вот радость-то!..

Боркин. Погоди, дай дорогу... (Уходит с Бабакиной в залу.)

Авдотья Назаровна (идя за ними, кричит). А поглядите, люди добрые, какую я парочку сосватала!.. Поглядите... (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 8

Львов (один).

Львов (входит из левой двери; смотрит на часы). Немножко поздно приехал, ну да ведь все пьяны небось, не заметят... (Идет к правой двери и в волнении потирает руки.) Главное, не надо волноваться... (Смотрит в дверь.) Сидит рядом, улыбается... Обманул, ограбил и улыбается своей жертве... (Пожимается от волнения.) Главное, не нужно волноваться... Сидит счастлив, здоров, весел и безнаказан. Вот оно, торжество добродетели и правды... Одну жену не удалось ограбить, замучил ее и в гроб уложил... Нашел теперь другую... Будет перед этой лицемерить, пока не ограбит ее, а ограбивши, и ее уложит туда же, где лежит первая... Старая кулаческая история...

Голос из залы: «За здоровье всех гостей...»
Туш и ура.

Прекрасно проживет до глубокой старости, а умрет с спокойною совестью... Нет, я выведу тебя на чистую воду, сорву с тебя маску... Ты у меня не будешь так улыбаться... Когда все узнают, что ты за птица, едва ли ты улыбнешься... (Нервно застегивает сюртук.) Я честный человек, и мое дело открыть глаза кому следует... (Нервно откашливается.) Исполню свой долг и завтра же вон из этого проклятого уезда... (Громко.) Николай Алексеевич Иванов, объявляю во всеуслышание, что вы подлец!..

В зале шум.

ЯВЛЕНИЕ 9

Львов, Иванов, Шабельский, Лебедев, Боркин, Косых, потом Саша.

Иванов вбегает из залы, схватив себя за голову; за ним выходят остальные.

Иванов. За что? за что? Скажите мне: за что? (В изнеможении опускается на диван.)

Все. За что?

Лебедев (Львову), Объясни, Христа ради, за что оскорбил? (Хватает себя за голову и ходит в волнении.)

Шабельский (Иванову). Nicolas, Nicolas, ради бога... Не обращай внимания... Будь выше этого...

Боркин. Милостивый государь... это подло!.. Я вызываю вас на дуэль...

Львов. Господин Боркин, я считаю для себя унизительным не только драться, но даже говорить с вами... А господин Иванов, если хочет, может получить удовлетворение каждую минуту...

Саша (выходит из залы, пошатываясь). За что? за что вы оскорбили моего мужа? Господа, позвольте, пусть он мне скажет... за что?

Львов. Александра Павловна, я оскорблял не голословно. Я пришел сюда как честный человек, чтобы раскрыть вам глаза, и прошу вас выслушать меня. Я все выскажу...

Саша. Что вы выскажете? какие тайны знаете вы? Что он уложил в гроб свою первую жену? Про это говорят все. Что он женился на мне из-за приданого и чтобы не платить моей матери долга? Это тоже известно всему уезду. А, жестокие, мелочные, ничтожные люди... (Мужу.) Николай, пойдем отсюда... (Берет его за руку.)

Лебедев (Львову). Я, как хозяин дома... как отец своего зятя... то есть дочери, милостивый государь...

Саша громко вскрикивает и падает на мужа...
Все подбегают к Иванову.

Батюшки, он умер... воды... доктора...

Шабельский (плача). Nicolas! Nicolas!

Все. Воды, доктора, он умер...

Занавес

Сноски

6 Понимаете? (франц.)

7 Обычаи заменяют законы (лат.).

8 все мое ношу с собой (лат.).

Действие: 1 2 3 4
Примечания
© 2000- NIV