| Месть (Лев Саввич Турманов). |
|
Чехов А. П. Месть // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982. Т. 5. [Рассказы, юморески], 1886—1886. — М.: Наука, 1976. — С. 335—338.
МЕСТЬ что давно не пил водки. Поднявшись, он на цыпочках, солидно покачиваясь, пробрался между столов, прошел через гостиную, где танцевала молодежь (тут он снисходительно улыбнулся и отечески похлопал по плечу молодого, жидкого аптекаря), затем юркнул в маленькую дверь, которая вела в буфетную. Тут, на круглом столике, стояли бутылки, графины с водкой... Около них, среди другой закуски, зеленея луком и петрушкой, лежала на тарелке наполовину уже съеденная селедка. Лев Саввич налил себе рюмку, пошевелил в воздухе пальцами, как бы собираясь говорить речь, выпил и сделал страдальческое лицо, потом ткнул вилкой в селедку и... Но тут за стеной послышались голоса. — Пожалуй, пожалуй... — бойко говорил женский голос. — Только когда это будет? «Моя жена, — узнал Лев Саввич. — С кем это она?» — Когда хочешь, мой друг... — отвечал за стеной густой, сочный бас. — Сегодня не совсем удобно, завтра я целешенький день занят... «Это Дегтярев! — узнал Турманов в басе одного из своих приятелей. — И ты, Брут, туда же! Неужели и его уж подцепила? Экая ненасытная, неугомонная баба! Дня не может продышать без романа!» — Да, завтра я занят, — продолжал бас. — Если хочешь, напиши мне завтра что-нибудь... Буду рад и счастлив... Только нам следовало бы упорядочить нашу корреспонденцию. Нужно придумать какой-нибудь фокус. Почтой посылать не совсем удобно. Если я тебе напишу, то твой индюк может перехватить письмо у почтальона; если ты мне напишешь, то моя половина получит без меня и наверное распечатает. — Как же быть? — Нужно фокус какой-нибудь придумать. Через прислугу посылать тоже нельзя, потому что твой Собакевич наверное держит в ежовых горничную и лакея... Что, он в карты играет? — Да. Вечно, дуралей, проигрывает! — Значит, в любви ему везет! — засмеялся Дегтярев. — Вот, мамочка, какой фортель я придумал... Завтра, ровно в шесть часов вечера, я, возвращаясь из конторы, буду проходить через городской сад, где мне нужно повидаться со смотрителем. Так вот ты, душа моя, постарайся непременно к шести часам, не позже, положить записочку в ту мраморную вазу, которая, знаешь, стоит налево от виноградной беседки... — Знаю, знаю... — Это выйдет и поэтично, и таинственно, и ново... Не узнает ни твой пузан, ни моя благоверная. Поняла? Лев Саввич выпил еще одну рюмку и отправился к игорному столу. Открытие, которое он только что сделал, не поразило его, не удивило и нимало не возмутило. Время, когда он возмущался, устраивал сцены, бранился и даже дрался, давно уже прошло; он махнул рукой и теперь смотрел на романы своей ветреной супруги сквозь пальцы. Но ему все-таки было неприятно. Такие выражения, как индюк, Собакевич, пузан и пр., покоробили его самолюбие. «Какая же, однако, каналья этот Дегтярев! — думал он, записывая минусы. — Когда встречается на улице, таким милым другом прикидывается, скалит зубы и по животу гладит, а теперь, поди-ка, какие пули отливает! В лицо другом величает, а за глаза я у него и индюк и пузан...» Чем больше он погружался в свои противные минусы, тем тяжелее становилось чувство обиды... «Молокосос... — думал он, сердито ломая мелок. — Мальчишка... Не хочется только связываться, а то я показал бы тебе Собакевича!» За ужином он не мог равнодушно видеть физиономию Дегтярева, а тот, как нарочно, неотвязчиво приставал к нему с вопросами: выиграл ли он? отчего он так грустен? и проч. И даже имел нахальство, на правах доброго знакомого, громко пожурить его супругу за то, что та плохо заботится о здоровье мужа. А супруга, как ни в чем не бывало, глядела на мужа маслеными глазками, весело смеялась, невинно болтала, так что сам чёрт не заподозрил бы ее в неверности. Возвратясь домой, Лев Саввич чувствовал себя злым и неудовлетворенным, точно он вместо телятины съел за ужином старую калошу. Быть может, он пересилил бы себя и забылся, но болтовня супруги и ее улыбки каждую секунду напоминали ему про индюка, гуся, пузана... «По щекам бы его, подлеца, отхлопать... — думал он. — Оборвать бы его публично». И он думал, что хорошо бы теперь побить Дегтярева, подстрелить его на дуэли как воробья... спихнуть с должности или положить в мраморную вазу что-нибудь неприличное, вонючее — дохлую крысу, например... Недурно бы женино письмо заранее выкрасть из вазы, а вместо него положить какие-нибудь скабрезные стишки с подписью «твоя Акулька» или что-нибудь в этом роде. Долго Турманов ходил по спальной и услаждал себя подобными мечтами. Вдруг он остановился и хлопнул себя по лбу. — Нашел, браво! — воскликнул он и даже просиял от удовольствия. — Это выйдет отлично! О-отлично! «Купцу Дулинову. Милостивый Государь! Если к шести часам вечера сиводня 12-го сентября в мраморную вазу, что находица в городском саду налево от виноградной беседки, не будит положено вами двести рублей, то вы будете убиты и ваша галантирейная лавка взлетит на воздух». Написав такое письмо, Лев Саввич подскочил от восторга. — Каково придумано, а? — бормотал он, потирая руки. — Шикарно! Лучшей мести сам сатана не придумает! Естественно, купчина струсит и сейчас же донесет полиции, а полиция засядет к шести часам в кусты — и цап-царап его, голубчика, когда он за письмом полезет!.. То-то струсит! Пока дело выяснится, так успеет, каналья, и натерпеться и насидеться... Браво! Лев Саввич прилепил марку к письму и сам снес его в почтовый ящик. Уснул он с блаженнейшей улыбкой и спал так сладко, как давно уже не спал. Проснувшись утром и вспомнивши свою выдумку, он весело замурлыкал и даже потрогал неверную жену за подбородочек. Отправляясь на службу и потом сидя в канцелярии, он всё время улыбался и воображал себе ужас Дегтярева, когда тот попадет в западню... В шестом часу он не выдержал и побежал в городской сад, чтобы воочию полюбоваться отчаянным положением врага. «Ага!» — подумал он, встретив городового. Дойдя до виноградной беседки, он сел под куст и, устремив жадные взоры на вазу, принялся ждать. Нетерпение его не имело пределов. выглядывала сама душа. Он насвистывал и курил сигару... «Вот сейчас узнаешь индюка да Собакевича! — злорадствовал Турманов. — Погоди!» Дегтярев подошел к вазе и лениво сунул в нее руку... Лев Саввич приподнялся и впился в него глазами... Молодой человек вытащил из вазы небольшой пакет, оглядел его со всех сторон и пожал плечами, потом нерешительно распечатал, опять пожал плечами и изобразил на лице своем крайнее недоумение; в пакете были две радужные бумажки! Долго осматривал Дегтярев эти бумажки. В конце концов, не переставая пожимать плечами, он сунул их в карман и произнес: «Merci!» Несчастный Лев Саввич слышал это «merci». Целый вечер потом стоял он против лавки Дулинова, грозился на вывеску кулаком и бормотал в негодовании: — Трррус! Купчишка! Презренный Кит Китыч! Трррус! Заяц толстопузый!.. Примечания
МЕСТЬ Впервые — «Осколки», 1886, № 41, 11 октября (ценз. разр. 10 октября), стр. 4—5. Подзаголовок: (Житейский водевиль). Подпись: А. Чехонте. Включено в сборник «Невинные речи», М., 1887. Вошло в издание А. Ф. Маркса. Печатается по тексту: Чехов, т. I, стр. 284—288. А. Лейкин 12/13 октября 1886 г., жалуясь на «серьезность» и сухость многих поступающих в «Осколки» материалов, писал Чехову: «Вот Ваш последний рассказ „Месть“ пришелся как нельзя более кстати. Это совсем ко двору. Я не смешливого десятка, а в конце рассказа засмеялся. Главное, совсем неожиданный конец. Прекрасный рассказ, хотя и без подкладки» (ГБЛ) г. В. В. Билибин писал Чехову: «Конечно же не я редактировал Вашу статью! Я бы не посмел, помилуйте. „Сам“ изменил насчет выпивки (вероятно, упрекнув Вас при этом в „незнании жизни“)» (ГБЛ). В сборнике «Невинные речи» рассказ напечатан без изменений в тексте, но без подзаголовка. Для издания А. Ф. Маркса произведена небольшая правка и сделаны сокращения. Отзыв Н. К. Михайловского об этом рассказе см. в комментариях к рассказу «Длинный язык». При жизни Чехова рассказ был переведен на болгарский, немецкий, польский, сербскохорватский, словацкий, чешский и шведский языки. У Чехова есть другой рассказ «Месть» — 1882 г. |
| Главная |