Громов М.П. Вступительная статья к ПССП-1976. Т. 4. (Рассказы, юморески, 1885—1886)

Громов М. П. Примечания // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982.

Т. 4. [Рассказы, юморески], 1885—1886. — М.: Наука, 1976. — С. 453—522.


1

В четвертом томе Полного собрания сочинений А. П. Чехова помещены рассказы и юморески, написанные с июня 1885 по февраль 1886 г.

Для собрания сочинений (издание А. Ф. Маркса), подготовленного при жизни Чехова, из их числа было отобрано 38 рассказов; они печатаются по текстам этого издания.

Рассказ «Из воспоминаний идеалиста», также отредактированный и набранный для издания А. Ф. Маркса, но исключенный из его состава уже в гранках, воспроизводится по тексту гранок.

В 1899 г. Чехов, как видно по сохранившимся писарским копиям, вырезкам из журналов, газет и другим материалам, просмотрел еще 32 рассказа, относящихся к июню 1885 — февралю 1886 г. На большей части копий и вырезок рукою Чехова сделаны пометы: «В полное собрание не войдет».

«В аптеке», «Не судьба!», «Конь и трепетная лань», «Свистуны», «Стена», «Два газетчика», «Циник», «Тапер», не перепечатывавшиеся после первого издания «Пестрых рассказов», СПб., 1886, даются по тексту этого сборника. Юмореска «К сведению мужей», запрещенная цензором «Осколков», печатается по сохранившимся гранкам.

Все остальные рассказы и юморески воспроизводятся по первым журнальным или газетным публикациям, с исправлением явных ошибок набора.

В ЦГАЛИ сохранились гранки, набранные при подготовке дополнительных, посмертных томов издания А. Ф. Маркса (т. XVII—XXII). Здесь находится 15 рассказов и юмористических мелочей: «Реклама», «Шампанское (Мысли с новогоднего похмелья)», «Визитные карточки», «У телефона», «Самый большой город», «Врачебные советы», «Моя „она“», «Надул», «Мнения по поводу шляпной катастрофы», «Мои жены», «Нечто серьезное», «К свадебному сезону», «Руководство для желающих жениться», «Рыбье дело», «Домашние средства». Из них в основной состав посмертных томов издания А. Ф. Маркса вошел лишь рассказ «Мои жены»; некоторые юморески перепечатаны в статье А. Измайлова «Первые шаги „Антоши Чехонте“» (т. XXII, стр. 82—150).

Рассказы в томе располагаются хронологически, по дате написания. Филологические заметки: «Об июне и июле», «Об августе» — вошли в том III, как относящиеся к единому циклу, начатому заметкой «О марте».

В том не включены юмористические «мелочишки», предназначавшиеся для «Специальной почты „Осколков“» (см. примечания к «Конкурсу»). Эти юморески были напечатаны в «Осколках», 1886, № 3, 18 января, и № 4, 25 января, в общей подборке, без подписи. Поскольку выделить принадлежащее Чехову можно лишь предположительно, юморески печатаются в разделе «Dubia» (т. XVIII настоящего издания).

Из юмористических мелочей Чехова, посланных в конце 1885 — начале 1886 г. в «Осколки», остаются неизвестными:

1. «Помеха». 20—21 ноября Лейкин сообщил: «Конверт Ваш с мелочами получил ‹...› „Помеха“ очень плохая мелочишка, решительно ничего не выражающая, но она все-таки пойдет» (ГБЛ; «Новый мир», 1940, № 2—3, стр. 381).

2. «Дипломаты». Тогда же Лейкин писал: «„Дипломаты“ тоже подгуляли, но тоже, при случае, уйдут» (там же)1.

Варианты даются по всем печатным источникам2, включая материалы цензурного архива, где, в частности, сохранились гранки рассказов «Циник» и «Унтер Пришибеев», предназначавшихся первоначально для журнала «Осколки», но в 1885 г. запрещенных Петербургским цензурным комитетом.

В 1885 — начале 1886 г. Чехов печатался под прежними своими псевдонимами: А. Чехонте, А. Ч., Брат моего брата, Человек без селезенки; появились и три новые подписи: Врач без пациентов, Рувер и Ревур. Рассказы, опубликованные в газете «Новое время», были подписаны полным именем: Ан. Чехов.

2

Значительная часть рассказов и юморесок, включенных в четвертый том, появилась впервые на страницах петербургского журнала «Осколки». Озабоченный тем, чтобы журнал «хоть по некоторым своим сотрудникам стоял вне конкуренции»3, его издатель и редактор Н. А. Лейкин обеспечил Чехову твердый литературный заработок, связав его в то же время множеством стеснительных условий и обязательств, ограничивая возможность печататься в других юмористических журналах. В «Будильнике», например, с июня 1885 по февраль 1886 г. прошло лишь 10 публикаций, в большинстве — коротких юморесок и откликов на московскую злобу дня4. Появление на страницах «Будильника» рассказа «Тапер» вызвало резкое недовольство Лейкина. «Он очень ревнив... — писал Чехов В. В. Билибину 28 февраля 1886 г. об издателе «Осколков». — Не пробовали ли Вы его щекотать?»

Несмотря на то, что в некоторых номерах «Осколков» помещалось до 400 строк чеховского текста (при полном объеме около 1000 строк), Лейкин часто упрекал своего сотрудника в нерадивости. «Писать надо больше, одно скажу. Надо выгнать из себя ленивого человека и нахлыстать себя, — советовал он в письме от 17—18 октября 1885 г. — Ведь нахлыстываю же себя я. Вы говорите, надо читать, заниматься наукой. Ничего не значит ‹...› Вот, например, что отнимает у Вас много времени: зачем Вы перебеливаете Ваши рассказы? Кто это нынче делает? Пишите прямо набело. Написал, прочел и посылаю, исправив кое-что — вот как все журнальные работники делают» (ГБЛ).

Чехов, по-видимому, и в самом деле не всегда успевал перебелять предназначенные для «Осколков» рукописи. «Позавидуешь Чехову, который пишет рассказы Лейкину прямо набело и без помарок. Я сам видел», — сообщал А. С. Лазарев-Грузинский Н. М. Ежову 19 марта 1887 г. (ЦГАЛИ, ф. 189, оп. 1, ед. хр. 7, л. 189),

Литературный заработок Чехова от его «многописания» почти не увеличивался. «Сколько бы я ни писал и как бы часто ни посылал Вам свою прозу, — замечал он в письме к Лейкину от 23 ноября 1885 г., — мой гонорар не перестанет колебаться между 45 и 65 в месяц... Пошли я Вам сейчас целый мешок статей, и мой гонорар от этого не станет толще, ибо предел ему положен не Вами, а рамками журнала...»

Чехов обязан был еженедельно отсылать в Петербург порцию юморесок — таких, например, как «Письма» или «Конкурс», злободневных «мелочишек» и безвредных в цензурном отношении подписей к рисункам, дававшихся ему с особенным трудом: «Вы сами знаете, что легче найти 10 тем для рассказов, чем одну порядочную подпись» (4 ноября 1884 г.); «Подписи шлю по мере сил» (14 сентября 1885 г.); «Подписей — увы! — нет в моих мозгах! Политические темы только тогда не скучны и не сухи, когда в них затрагивается сама Русь, ее ошибки» (30 сентября 1885 г.).

Рассказы же, в которых затрагивалась «сама Русь, ее ошибки», не нравились издателю «Осколков», казались ему недостаточно юмористичными, «сухими». Пропуская без редакторских помарок юморески в бытовые сценки Чехова, Лейкин правил рассказы, подобные «Вороне» и «Унтеру Пришибееву».

Многие рассказы этой поры («Мертвое тело», «Художество», «Детвора», «Егерь» и др.) не соответствовали направлению и характеру юмористического журнала. «Подписчик на „Осколки“ — специальный подписчик и требует юмористики, веселых сценок, сатирических или шуточных или шаловливых стихов. И так уж мы не ту ноту тянем. Раздаются даже жалобы на серьезность», — писал 12—13 октября 1886 г. Лейкин, давно уже убеждавший Чехова, что «одними рассказами журнал наполнить нельзя» (ГБЛ).

В 1885—1886 годах резко выявились те расхождения с программой Лейкина, которые наметились уже в 1884 г. «Вы упрекаете меня, что я придаю фельетонный характер „Осколкам“, — писал Лейкин 19 февраля 1884 г. — Удивляюсь такому упреку! Если бы я мог, я сделал бы „Осколки“ от строчки до строчки фельетоном, но людей нет. Вы забываете, что „Осколки“ журнал, журнал еженедельный, а не сборник. Журнал должен откликаться на все злобы дня, как крупные, так и мелкие ‹...› Нет, посмотрю я на Вас, Вы не журналист» (ГБЛ).

Переписка с издателей «Осколков», довольна полно сохранившаяся в архивах, позволяет представить те цензурные условия, в которых приходилось работать Чехову.

Правительственные распоряжения 1882 и 1884 годов, установившие строгий режим для всей русской печати, поставили юмористическую журналистику в совершенно бесправное положение. Судьбы журналов стали зависеть непосредственно от умонастроения и воли ближайшего цензурного начальства. Лейкину было объявлено, например, что «начальник главного управления по делам печати вообще против сатирических журналов и не находит, чтобы они были необходимы для публики» (письмо Н. А. Лейкина к Чехову от 10 октября 1885 г. — ГБЛ). К «Осколкам», как журналу наиболее популярному и либеральному, был приставлен специальный чиновник.

Еще в 1884 г. Лейкин сообщал, что на «Осколки» приказано обратить особое внимание: «Что-то будет! Надо сократиться, надо сжаться, а то как бы не вышло чего-нибудь, не отняли бы розничной продажи...» (письмо к Чехову от 20 апреля 1884 г. — ГБЛ). В 1885 г. Лейкин то и дело извещал Чехова о цензурных погромах и «мамаевых побоищах», в результате которых запрещалось — или, по выражению Лейкина, «закрещивалось» — до половины содержания очередного номера. «Крепко поналегли на нас в последнее время; поналегли и давят, душат ‹...› Идейного почти ничего не проходит. С чем ни сунешься, крест» (11 апреля 1885 г.). «Громы разверзлись страшные. Мне приказано, чтобы весь запас каждую неделю посылаем был в комитет на новое рассмотрение, и мотивировано это тем, что неделю раньше могло быть дозволено, то неделю позже, вследствие некоторых циркуляров, не может быть уже дозволено ‹...› Дамоклов меч висит, и надо, хоть на время, сократиться. Против рожна не попрешь!» (10 октября 1885 г. — ГБЛ).

В 1885 — начале 1886 г. цензура запретила или исказила целый ряд рассказов и «мелочишек» Чехова, в которых усмотрела «опасную тенденцию» или «возможность понимать в дурную сторону» (подробнее — в примечаниях к рассказам «Не судьба!», «Унтер Пришибеев», «К свадебному сезону», «На чужбине», «Циник», «К сведению мужей», «Анюта»).

«Погром на „Осколки“ подействовал на меня, как удар обухом... — писал Чехов Лейкину в октябре 1885 г. — С одной стороны, трудов своих жалко, с другой — как-то душно, жутко... Конечно, Вы правы: лучше сократиться и жевать мочалу, чем с риском для журнала хлестать плетью по обуху ‹...› Но думаю, что придется сокращаться бесконечно. Что дозволено сегодня, из-за того придется съездить в комитет завтра, и близко время, когда даже чин „купец“ станет недозволенным фруктом. Да, непрочный кусок хлеба дает литература, и умно Вы сделали, что родились раньше меня, когда легче и дышалось и писалось...»

3

С мая 1885 г. Чехов начал сотрудничать в «Петербургской газете»5. Здесь ему была предоставлена несколько большая, сравнительно с «Осколками», свобода. Газета выходила без предварительной цензуры (поэтому могли быть напечатаны, например, «Унтер Пришибеев», «Циник», запрещенные для «Осколков»); редакция не ограничивалась чисто юмористической тематикой, помещая рассказы объемом в 300—400 строк.

Чехов печатался на страницах «Петербургской газеты» еженедельно, иногда — дважды в неделю, с редкими пропусками; с июня 1885 по февраль 1886 г. здесь появилось 42 рассказа, в том числе «Сапоги», «Налим», «Егерь», «Злоумышленник», «Горе», «Детвора», «Тоска».

Гонорар, определенный редактором-издателем С. Н. Худековым, был невелик, высылался неаккуратно и далеко не соответствовал тому успеху, которым рассказы Чехова пользовались у читателей. Лейкин советовал Чехову прервать работу в газете: «Пусть он почувствует Ваше отсутствие — и тогда прибавит. Ведь его начнут спрашивать, куда девался Чехов. А что он ответит?» — писал Лейкин 12—13 октября 1886 г. (ГБЛ).

На запрос Чехова Худеков отвечал 28 октября 1886 г.: «Я с особенным удовольствием готов исполнить Ваше справедливое желание: до нового года буду платить Вам по 10 к., а в новом, 1887 г. — по 12 к. за строчку» (ГБЛ).

Если в начале 1886 г. Худеков еще ограничивал Чехова и в гонораре и в объеме рассказов (говоря о том, что «талантливые сценки» Чехова составляют украшение газеты, он, однако, напоминал, что размер их не должен превосходить двух газетных гранок, — письмо от 11 апреля 1886 г., ГБЛ), то в 1888 г., «почувствовав отсутствие» Чехова, он писал: «Как приятно было бы сердцу моих подписчиков, если бы Вы приняли на себя труд писать для „Газеты“ один маленький рассказ или просто сценку (количество строк безусловно зависит от Вас) — один рождественский и один на Пасху. За последние два по сто рублей за каждый, а за 12 — семьсот двадцать рублей в год, т. е. по 60 рублей в месяц ‹...› Позволяю себе надеяться, что, взявши на себя такой труд, Вы не будете слишком оторваны от Ваших крупных работ» (26 декабря 1888 г., ГБЛ).

Но в конце 1887 г. Чехов оставил и «Петербургскую газету», и «Осколки», и малую прессу вообще.

4

Рассказы, печатавшиеся в «Петербургской газете», выдвинули Чехова «далеко из круга литераторов нового поколения». Д. В. Григорович, которому принадлежат эти слова, писал Чехову 25 марта 1886 г.: «Читая Вас, я постоянно советовал Суворину и Буренину следовать моему примеру. Они меня послушали и теперь, вместе со мною, не сомневаются, что у Вас настоящий талант, — талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколенья ‹...› Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных, истинно художественных произведений» (Слово, сб. 2, стр. 199).

С Д. В. Григоровичем и А. С. Сувориным Чехов познакомился в декабре 1885 г., когда, по приглашению Лейкина, впервые приехал в Петербург.

«Я был поражен приемом, — сообщал Чехов старшему брату 4 января 1886 г., — который оказали мне питерцы. Суворин, Григорович, Буренин... всё это приглашало, воспевало... и мне жутко стало, что я писал небрежно, спустя рукава».

По-видимому, тогда же, по настоятельному совету Григоровича, Суворин решил пригласить Чехова в свою газету.

Переговоры о сотрудничестве в «Новом времени» закончились уже после возвращения Чехова в Москву, в январе 1886 г. Вел их, по поручению Суворина, редактор «Будильника» А. Д. Курепин.

«С Чеховым мы — давнишние добрые знакомые, — писал он Суворину 1 января 1886 г. — Сегодня или завтра увижу его и постараюсь уговорить. Неделей раньше было бы больше шансов на успех, а теперь он побывал в Петербурге, и Лейкин с Худековым совсем затормошили его. Худеков взял с него обещание писать по два раза в неделю, а Лейкин предлагал 600 р. жалованья в год с тем, чтобы Чехов не писал в „Будильник“. Во всяком случае, постараюсь уладить» (ЦГАЛИ, ф. 459, оп. 1, ед. хр. 2173).

10 января Курепин сообщил Суворину: «Чехов в принципе готов работать у Вас. Значит, поладить нетрудно» (там же).

Дебютный рассказ Чехова «Панихида» (в этом томе стр. 351 — 355) появился в «Новом времени» 15 февраля. 1886 г. Через неделю (23—24 февраля 1886 г.) Лейкин писал: «Поздравляю Вас с дебютом в „Новом времени“. Мне Суворин недели три тому назад сообщил уже, что Курепину было поручено вести с Вами переговоры. Вот против этого дебюта я ничего не могу сказать и даже радуюсь за Вас. Здесь можно рассчитывать помещать товар постоянно, к тому же Суворин платит прекрасно» (ГБЛ).

Гонорар Чехова в «Новом времени» был значительно выше, чем в других изданиях; своего нового сотрудника Суворин не связывал сроками и в объеме рассказов не ограничивал. «Я радуюсь, — писал Чехов 21 февраля 1886 г., — что условием моего сотрудничества Вы не поставили срочность работы. Где срочность, там спешка и ощущение тяжести на шее ‹...› Назначенного Вами гонорара для меня пока вполне достаточно». 11 марта 1886 г. Чехов писал В. В. Билибину: «„Ведьма“ в „Новом времени“ дала мне около 75 р. — нечто, превышающее месячную ренту с „Осколков“».

Новым рассказам Чехова сопутствовал большой успех. «Видел Лейкина, — сообщал Билибин 2 марта 1886 г. — Говорит, что на вечере у Суворина ‹юбилейный вечер по поводу десятилетия „Нового времени“ 28 февраля 1886 г.› были сливки литературно-музыкального и артистически-ученого миров. Григорович Вас опять расхваливал и стыдил Я. Полонского, что тот не читал» (ГБЛ). «Старик Григорович просто влюблен в Ваши рассказы, — извещал Чехова Н. А. Лейкин 6 марта 1886 г. — Суворин пророчит Вашей книге большой успех...» (ГБЛ)6.

К 1886 г. относится отзыв Н. С. Лескова (статья «О куфельном мужике и проч. Заметки по поводу некоторых отзывов о Л. Толстом»). «В числе молодых беллетристов, — писал Лесков, — есть люди с хорошими дарованиями и тоже с здоровым реальным направлением». Далее названы Гаршин, Короленко и «молодой писатель Чехов, начинающий писать в том же реальном направлении ‹...› Еще никому не явлено ясно, чего эти люди достигнут, если станут трудиться, имея, между прочим, графа Толстого для себя образцом, а не пугалом...» (Н. С. Лесков. Собр. соч. в одиннадцати томах, т. 11. М., 1958, стр. 139).

Переписка с В. В. Билибиным свидетельствует, что сотрудничество в «Новом времени» внушало Чехову определенные опасения. «Крупное напишу, но с условием, что Вы найдете этому крупному место среди избранных толстой журналистики... — писал Чехов 28 февраля 1886 г. — Надо полагать, после дебюта в „Новом времени“ меня едва ли пустят теперь во что-нибудь толстое... Как Вы думаете? Или я ошибаюсь?»

Как показало ближайшее будущее, Чехов ошибался: «У него выходило хорошо всё, даже сношения с Сувориным, с которым он дружил сначала и разошелся потом, — заметил Б. Г. Короленко. — И всё ясно до прозрачности: почему дружил и почему разошелся ‹...› надо сказать при этом, что ни в „Новом времени“, ни вне его Чехов не написал ни одной строки, в которой ему пришлось бы каяться, от которой пришлось бы отрекаться... Не отрекаться, не каяться — это редкая судьба, выпадающая на долю писателя. Она дается не всем» (ЛН, т. 68, стр. 524, 528).

5

Из помещенных в этом томе рассказов 30 входили в сборник «Пестрые рассказы», выпущенный в 1886 г. Во втором издании (1891) Чехов сохранил, лишь 16; они перепечатывались затем во всех последующих изданиях7.

«Ведьма» и «Панихида» вошли в сборник «В сумерках». Всего в нем было 16 рассказов 1886—1887 годов, из них 13 — печатавшихся «субботниками» в «Новом времени» и 3 — из «Петербургской газеты». Книга была составлена весной 1887 г. 13 марта этого года Чехов писал из Петербурга: «Суворин ‹...› одолжил мне денег (секрет: 300 руб.) и велел прислать ему материал для издания книги». 18 марта 1887 г. рассказы были отправлены в Петербург; на следующий день в письме к Ал. П. Чехову сообщен порядок их размещения и название сборника: «Мои рассказы» или просто «Рассказы». Когда в письме от 25 мая 1887 г. Ал. П. Чехов предложил «придумать что-нибудь другое», Чехов дал новое заглавие: «В сумерках». Книга была выпущена в августе 1887 г. с посвящением Д. В. Григоровичу. До 1899 г. она выдержала еще двенадцать издания. Как видно из сопоставления текстов, Чехов вносил некоторые поправки во втором, третьем, пятом, девятом и тринадцатом изданиях.

Для сборника «Невинные речи» (изд. журнала «Сверчок», М., 1887) Чехов дал, в числе других, входящие в этот том рассказы «Нервы», «Средство от запоя» (в сборнике — «Битая знаменитость»), «Дорогая собака», «На чужбине»8.

В 1889 г. вышел в издании суворинской «Дешевой библиотеки» сборник «Детвора», куда, кроме одноименного рассказа, были включены также «Кухарка женится» (1885) и еще четыре рассказа 1886—1887 годов (см. т. V—VI). Все они, кроме «Беглеца», входили в предшествующие книги Чехова («Пестрые рассказы», «В сумерках», «Рассказы»). Сборник «Детвора» переиздавался, без авторских изменений, в 1890 и 1895 годах.

Успех новых книг Чехова «двинул и „Пестрые рассказы“, которые вдруг, недели в три-четыре, разошлись до последнего экземпляра, заставив А. П. по этому случаю заметить: „Чего они (т. е. покупатели) раньше-то смотрели“» (Н. М. Ежов. Антон Чехов. Мое с ним знакомство, встречи, воспоминания. — «Новое время», 1904, № 10185, 10 июля).

Рассказы, печатавшиеся в «Петербургской газете» и в «Новом времени», изменили отношение русской журнальной критики к Чехову, что сказалось уже в содержании и тоне критических статей, посвященных сборнику в «В сумерках». Авторы рецензий и статей не просто отмечали «симпатичный талант молодого писателя», но стремились объяснить природу этого таланта и его литературную судьбу, во многих отношениях казавшуюся загадочной. Чехов и Лейкин, Чехов и Суворин, Чехов и малая пресса — в отношении к этой теме особенно ясно выразились противоречия, разделявшие тогдашние литературные группировки и партии.

Л. Е. Оболенский, затронув эту тему, употребил чрезвычайно сильные выражения: «Он народился, так сказать, в ослиных яслях, или, говоря менее высоким слогом, в юмористических журналах, среди того навоза, которым покрывают свои страницы эти несчастные листки...». Говоря о «нескольких замечательных вещицах», опубликованных в «Новом времени», Оболенский заметил о Чехове: «Шума он не произвел, по крайней мере в печати, что, быть может, объясняется недружелюбным отношением нашей прессы к „Новому времени“» (Л. Е. Оболенский. Обо всем. (Критическое обозрение). — «Русское богатство», 1886, № 12, стр. 166, 167).

С другой стороны, В. Буренин опубликовал пространную статью, в которой с обычной нововременской тенденциозностью упрекнул критику «толстых» журналов в ограниченности и близорукости: «Г-на Чехова заметили, о нем начали говорить лишь с тех пор, как появились его рассказы на столбцах „Нового времени“. А ведь и прежде можно было бы заметить: он давал под разными псевдонимами такие же талантливые и живые вещи, какие дает и теперь ‹...› причина, заставлявшая и заставляющая до сих пор критику „толстых“ журналов умалять и как бы игнорировать талант молодого беллетриста, заключается, кажется, в том, что произведения Чехова вообще чужды всяких приходско-журнальных тенденций и в большинстве обнаруживают вполне свободное отношение автора к делу искусства, в большинстве руководствуются только одним направлением: тем, какого требует художественная правда...» («Новое время». 1887, № 4157, 25 сентября).

Критик либерального «Вестника Европы» К. Арсеньев, явно подразумевая выступление Буренина, писал в статье «Беллетристы последнего времени»: «Напрасно было бы связывать невнимание к г. Чехову с нерасположением к тем органам печати, в которых он обыкновенно помещает свои рассказы. Эта связь могла бы существовать разве в таком случае, если бы написанное г. Чеховым отличалось специфическим характером, свойственным известной прессе, если бы оно носило на себе следы соседства с нравственной распущенностью, с полемическими приемами низшего сорта; но ‹...› ни в чем подобном г. Чехова упрекнуть нельзя» («Вестник Европы», 1887, № 12, стр. 766—767). Близкий взгляд высказал несколько позднее (в 1888 г.) в своем известном письме к Чехову Н. К. Михайловский: «Ваша сила ясная, и в этой ясности ручательство, что злу она не послужит, не может послужить, за что бы Вы ни взялись, что бы ни задумали. Я был сначала поражен Вашей неиспорченностью, потому что не знал школы хуже той, которую Вы проходили в „Новом времени“, „Осколках“ и проч.» (Слово, сб. 2, стр. 216—217).

Лишь в позднейшей, опубликованной в связи с восьмым (1895) изданием сборника «В сумерках», статье П. Краснова была сделана попытка — в литературе о Чехове едва ли не первая — раскрыть это противоречие и определить некоторые положительные стороны той «школы», которую Чехов прошел в малой прессе: «Он сумел выйти из тяжелого положения сотрудника юмористических листков ‹...› научился писать легко и даже весело, что умеют далеко не многие наши писатели. А эта способность была очень важною для г. Чехова, потому что сюжеты, на которые предстояло ему писать, были далеко не веселые, и, при всей легкости изложения ‹...› рассказы его и теперь всё же оставляют очень тяжелое впечатление» (П. Краснов. Осенние беллетристы. — «Труд», 1895, № 1, стр. 202—203).

В статьях, вызванных появлением сборника «В сумерках», так или иначе затрагивался вопрос о жизненном содержании, о правдивости и реализме чеховских рассказов, и вместе с тем — о связях Чехова с традициями русской классической литературы. Об этом писал уже Л. Е. Оболенский: «Для нас, русских, идеалы таланта и художественности невольно рисуются в Гоголе, Гончарове, Толстом. Обо всех этих писателях можно сказать, что они меньше всего гнались за вычурностью сюжета ‹...› Отовсюду в их восприимчивую душу бьет жизнь, ее вопросы, ее скрытые, тайные, невидимые боли, печали и радости» («Русское богатство», 1886, № 12, стр. 177—178).

П. Краснов считал, что в русской литературе Чехов стоит совершенно особо, «примыкая, однако, к натуралистической школе с гр. Толстым во главе», и одним из первых коснулся темы «Чехов и Мопассан», приобретавшей в ту пору особенную злободневность: «Мопассан, с которым у г. Чехова есть нечто общее, отнюдь не является учителем русского писателя. Они только принадлежали к одной школе и имели сходную точку зрения на мир; однако и тут ‹...› точка зрения русского писателя и человечнее и неизмеримо глубже» («Труд», 1895, № 1, стр. 210).

Критика 80-х годов поставила вопрос и о художественном своеобразии короткого чеховского рассказа. Так, К. Арсеньев отметил в повествовании Чехова характерную черту: «Из самых обыкновенных, заурядных элементов складывается материал для драмы, развязка которой остается неизвестной читателям, но легко может быть восполнена их воображением». Правда, лаконизм Чехова К. Арсеньев связывал с «примитивностью» самого жизненного материала его рассказов. «Психология „простых“ людей — простых не по сословию или званию, а по малочисленности и несложности управляющих ими побуждений — не требует обширных исследований и находит для себя достаточно простора в рассказах г. Чехова», — заметил он по поводу «Ведьмы», «Агафьи» и «Панихиды». Но «есть задачи, — писал критик, — которые невозможно исполнить на пространстве нескольких страниц, невозможно сжать дальше известной черты даже с помощью самого могучего художественного пресса». Отметив, что во втором сборнике «есть несколько рассказов, замысел которых легко мог бы наполнить и более обширную рамку», критик предположил, что в будущем Чехов обратится к повести или роману («Вестник Европы», 1887, № 12, стр. 771—776).

П. Краснов, писавший позднее, полагал, что «общественное настроение» 80-х годов обусловило не только содержание, но и основную форму чеховской прозы — небольшую повесть, короткий рассказ: «Чехов посвятил свой талант изображению общественного настроения своего времени ‹...› Его рассказы открывают нам тайные стороны души современного общества, ее недуги, ее безнадежность, ее апатию. Пусть у него не один герой, а множество, но так как в наш век нет резко выраженных оригинальных личностей, а все похожи друг на друга, нет героев, а только толпа, то произведения г. Чехова дадут ключ к пониманию этой толпы...» («Труд», 1895, № 1, стр. 205—206).

Критика 80-х годов с редким единодушием отвела Чехову первое место в ряду литераторов молодого поколения. Л. Е. Оболенский поставил Чехова несравненно выше Короленко, К. Арсеньев отмечал, что между «Маленькими рассказами» Баранцевича нет ни одного, который выдерживал бы сравнение с лучшими страницами сборника «В сумерках». «Одна из сильных сторон г. Чехова, — писал К. Арсеньев, — это описания природы. Он обладает искусством олицетворять ее, заставлять ее жить точно человеческою жизнью, и вместе с тем он свободен от подражания образцам, представляемым в этом отношении нашею и западноевропейскими литературами» («Вестник Европы», 1887, № 12, стр. 774). Ссылаясь на такие рассказы, как «Егерь», «Ведьма», которые, по мнению критика, «могут стать наряду с лучшими рассказами „Записок охотника“», В. Буренин также выделил пейзажные описания Чехова: «...описывать природу поэтически, как описывали Тургенев, Толстой, теперь почти разучились ‹...› А между тем ни в чем так не сказывается непосредственность и свежесть таланта, как в таких описаниях: беллетрист, не чувствующий картин природы и не умеющий их воспроизводить иначе, как только рутинными описаниями, не может считаться настоящим художником и не бывает таким художником. И наоборот: беллетрист, обладающий чувством природы и умением схватывать ее поэзию и красоту, — всегда чуткий и живой художник» («Новое время», 1887, № 4157, 25 сентября).

Повторился лишь А. М. Скабичевский: предсказав за год перед тем Чехову гибель «от газетного много- и скорописания», в новом сборнике он усмотрел «начало исполнения этого печального предсказания» («Северный вестник», 1887, № 9, стр. 83, без подписи). Не обнаружил в сборнике ничего существенно нового и безыменный рецензент «Русской мысли». Вспомнив о «Пестрых рассказах», он заметил: «На лучший конец можно сказать, что г. Чехов не пошел и назад, — не начал еще исписываться и повторяться» («Русская мысль», 1887, № 10, стр. 589).

Среди критических отзывов о Чехове своеобразное место занял разбор книги «В сумерках», подготовленный академиком А. Ф. Бычковым (1818—1899) в связи с присуждением Чехову в 1888 г. Пушкинской премии. «Книга под заглавием „В сумерках“, — писал рецензент, — свидетельствует о несомненном таланте г. Чехова; в рассказах, в ней помещенных, много наблюдательности и искренности; выведенные в них лица отличаются жизненною правдою; встречаются между рассказами и художественно исполненные». Подходя к Чехову с мерками традиционной стилистики, Бычков отмечал далее недостатки книги: рассказы «деланные и придуманные („Ведьма“), растянутые („Пустой случай“) и бессодержательные („Событие“) ‹...› неточные и неправильные выражения, как, например: на траве висят тусклые, недобрые слезы (стр. 3), прекрасно симулировал влюбленного (стр. 23), где бы я мог сгодиться (стр. 25)» и т. п. («Сборник отделения русского языка и словесности императорской Академии наук», т. 46, СПб., 1890, стр. 52).

Отзыву А. Ф. Бычкова в его критической части резко возражал А. Кузин (статья «Академическая критика и молодые таланты» — «Колосья», 1888, № 11).

Академическая комиссия 7 октября 1888 г. присудила Чехову половинную Пушкинскую премию, записав в своем постановлении, что «рассказы г. Чехова, хотя и не вполне удовлетворяют требованиям высшей художественной критики, представляют однако же выдающееся явление в вашей современной беллетристической литературе» («Сборник отделения русского языка и словесности...», стр. 53).

—————

Тексты подготовил и примечания к ним составил М. П. Громов.

Сноски

1 О несохранившихся подписях к рисункам этого времени — см. т. III, стр. 540—541.

2 Рукописи Чехова, относящиеся к июню 1885 — февралю 1886 г., неизвестны.

3 Письмо Н. А. Лейкина к Чехову от 20—21 ноября 1885 г.

4 Фельетоны здесь не принимаются в расчет, но и они печатались преимущественно в «Осколках».

5 В ноябре — декабре 1884 г. в «Петербургской газете» появились корреспонденции Чехова «Дело Рыкова и комп.» (т. XVI настоящего издания), но о постоянной работе в газете речь тогда еще не шла.

6 Подразумевается первое издание сборника «Пестрые рассказы».

7 Подробнее о сборнике «Пестрые рассказы» — в т. II, стр. 474—478.

8 О сборнике «Невинные речи» см. т. III, стр. 534.

© 2000- NIV