Гришунин А.Л. Вступительная статья к ПССП-1976. Т. 5. (Рассказы, юморески, 1886)

Гришунин А. Л., Полоцкая Э. А., Родионова В. М., Твердохлебов И. Ю. Примечания // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982.

Т. 5. [Рассказы, юморески], 1886. — М.: Наука, 1976. — С. 597—677.


1

В пятый том Полного собрания сочинений А. П. Чехова входят рассказы и юморески, написанные с марта по декабрь 1886 г.

Всего в томе помещено 84 произведения. Из них в прижизненное собрание сочинений (издание А. Ф. Маркса) было включено 44 рассказа; они печатаются по текстам, исправленным Чеховым в 1899—1900 годах для этого издания.

Рассказ «Волк», не входивший в издание А. Ф. Маркса, печатается по автографу, представляющему собой существенно измененный текст первопечатной публикации. Этот автограф относится, очевидно, к 90-м годам, но опубликован он был лишь после смерти Чехова.

Все остальные рассказы и юморески печатаются по текстам прижизненных журнальных или газетных публикаций.

Готовя собрание сочинений, Чехов, как видно по сохранившимся писарским копиям, вырезкам из журналов и газет, а также по составленным им спискам-перечням рассказов (ЦГАЛИ и ГБЛ), просмотрел еще 21 произведение, относящееся к марту — декабрю 1886 г., но отказался от помещения их в издании. Часть юмористических «мелочей» — сценок, шуток, анекдотов, подписей под рисунками и т. п. — Чехов не включил в собрание сочинений, но собирал их в особом конверте с надписью: «„Мелочи“ из „Осколков“, не подлежащие набору» (ЦГАЛИ).

12 июня 1898 г. Чехов писал А. С. Суворину о своем намерении составить из своих ранних произведений «толстенькую книжку» под названием «Мелочь». Однако такое издание осуществлено не было. В ЦГАЛИ сохранился ряд вырезок из «Осколков» с текстами рассказов, выправленными и подготовленными Чеховым для задуманного, но не законченного цикла «Из записной книжки Ивана Иваныча (Мысли и заметки)». Из рассказов 1886 г. сюда вошли: «Грач», «О женщинах», «Сказка», «Статистика».

Кроме автографа рассказа «Волк», сохранились еще рукописи рассказов «Хористка» и «Оратор». Автограф «Оратора», относящийся к 1898 г., вместе с такими же рукописями рассказов «Неосторожность» (1887) и «В бане» (1885), под общим заглавием «Три рассказа», был приложен к письму Чехова П. А. Ефремову от 24 июня 1898 г. и предназначался для публикации в сборнике «Памяти В. Г. Белинского» (М., 1899; об истории этого сборника см. в примечаниях к рассказу «Оратор»).

Правка текстов при включении рассказов в сборники или в собрание сочинений была иногда значительной, особенно в рассказе «Шуточка» (см. первоначальную редакцию на стр. 489—492).

2

Восемь рассказов из числа входящих в этот том были включены Чеховым в сборник «Невинные речи», изданный осенью 1887 г. Это — «Счастливчик», «Месть», «Лишние люди», «Нахлебники», «В потемках», «Тссс!», «Произведение искусства», «То была она!» (характеристику сборника см. в томе III наст. изд., стр. 534).

В первое издание сборника «Пестрые рассказы», вышедшего в мае 1886 г., из произведений настоящего тома не входило ни одно. Рассказы «Пассажир 1-го класса», «Нахлебники» и «Произведение искусства» вошли во 2-е, вновь составленное и переработанное издание «Пестрых рассказов» (СПб., 1891).

Десять помещенных в томе рассказов («Агафья», «Кошмар», «Святою ночью», «Беспокойный гость», «Несчастье», «Пустой случай», «В суде», «Мечты», «Событие», «На пути») Чехов включил в изданный в 1887 г. А. С. Сувориным сборник «В сумерках» (см. характеристику этого сборника в примечаниях к тому IV, стр. 462).

«Событие» и «Ванька» вместе с четырьмя другими рассказами о детях («Кухарка женится», «Детвора», «Беглец», «Дома») составили изданный в 1889 г. и затем дважды (в 1890 и 1895 гг.) переизданный сборник «Детвора» (см. вступительную статью к примечаниям тома IV, стр. 463). «Ванька», кроме того, был напечатан в сборнике рассказов разных авторов «Детское сердце» (М., 1892; переиздания 1896 и 1903 гг.) и в книге для чтения «в школе и дома» — «Золотые колосья» (М., 1900; изд. 2—12—1903—1916), составленной И. И. Горбуновым-Посадовым. В последней книге рассказ Чехова печатался с сокращениями, сделанными без участия автора.

Рассказы «Тайный советник», «Тина» и «Ванька» входили в сборник «Рассказы», изданный Сувориным в 1888 г. Первые восемь рассказов этого сборника Чехов послал в Петербург брату Александру Павловичу с Н. А. Плещеевым, сыном поэта А. Н. Плещеева, при письме от 24 марта 1888 г. При этом он распорядился расположить рассказы в книге в следующем порядке: 1) «Счастье», 2) «Тиф», 3) «Ванька», 4) «Свирель», 5) «Перекати-поле», 6) «Задача», 7) «Степь», 8) «Поцелуй». 29 марта Ал. П. Чехов, подтвердив получение материала, сообщил о сдаче его в типографию и выговорил себе право на «корректуру и всё прочее» (Письма Ал. Чехова, стр. 199—200). Так как посланный материал не составил 20 листов (необходимый минимум для бесцензурного издания), Чехов послал в типографию Суворина еще три рассказа: «Тина», «Тайный советник» и «Письмо», о чем извещал брата в письме от 11—12 апреля 1888 г. «Тину» он просил поместить перед «Степью», «Тайный советник» и «Письмо» — после «Степи», в самом конце — «Поцелуй», а «Счастье» — на первом месте, с посвящением Я. П. Полонскому. Одновременно Чехов сообщал заглавие книги: «Антон Чехов. Рассказы» — и предлагал на обложке петитом напечатать перечень рассказов.

Книга вышла в конце мая — начале июня 1888 г. Ал. П. Чехов писал брату из Петербурга 20 мая 1888 г.: «„Рассказы“ выпущены на французский лад: отпечатано 1500 экз. Половина выпущена, а остальные экз. сложены в кладовой и выйдут в свое время с новой обложкой вторым изданием. Слава твоя пойдет быстрее. С „Сумерками“, вероятно, проделается то же самое» (Письма Ал. Чехова, стр. 208). Однако 2-е издание сборника «Рассказы» (1889) отличается от первого не только обложкой, но и по набору, а 3-е издание (1889) отличается от 2-го; для 4-го (1890) также делался новый набор, хотя существенных авторских исправлений не было. Всего до 1899 г. вышло 13 изданий сборника «Рассказы». Отдельные изменения вносились во 2-е, 4-е и в 7-е (1892) издания, а также в 10-е (1896), где обнаруживаются также грубые искажения текста, устраненные в издании А. Ф. Маркса.

Впоследствии, при подготовке собрания сочинений, на основе сборника «Рассказы» Чехов составил том V издания, включив в него еще 6 рассказов, в их числе помещаемый в настоящем томе «Пассажир 1-го класса».

3

С 1886 года начался новый этап творческого развития Чехова. Критически отзываясь о своей прошлой работе, Чехов писал 28 марта 1886 г. Д. В. Григоровичу, отвечая на его первое послание, восторженное и критическое (по отношению к тем органам печати, где Чехов сотрудничал) одновременно: «Если у меня есть дар, который следует уважать, то, каюсь перед чистотою Вашего сердца, я доселе не уважал его. Я чувствовал, что он у меня есть, но привык считать его ничтожным».

В декабре 1885 г. Чехов впервые побывал в Петербурге, куда ездил по приглашению Н. А. Лейкина. Здесь он познакомился с Гл. И. Успенским, Н. К. Михайловским, А. С. Сувориным, В. П. Бурениным. «Познакомился с редакцией „Петербургской газеты“, — писал он Ал. П. Чехову 4 января 1886 г., — где был принят, как шах персидский <...> Суворин, Григорович, Буренин... всё это приглашало, воспевало... и мне жутко стало, что я писал небрежно, спустя рукава». «...своими акафистами, — писал он В. В. Билибину 18 января 1886 г., — вы все окончательно испортили мою механику. Прежде, когда я не знал, что меня читают и судят, я писал безмятежно, словно блины ел; теперь же пишу и боюсь...». Весной 1886 г. Чехов снова был в Петербурге.

Значительную роль в жизни и писательской судьбе Чехова сыграло его знакомство с А. С. Сувориным. В упомянутом письме Д. В. Григоровичу Чехов заметил: «Первое, что толкнуло меня к самокритике, было очень любезное и, насколько я понимаю, искреннее письмо Суворина». Пятнадцать из помещенных в томе рассказов, причем наиболее крупные и значительные («Несчастье», «Пассажир 1-го класса», «Пустой случай», «Тяжелые люди», «В суде», «Тина», «Хорошие люди», «На пути» и др.), были впервые напечатаны в газете «Новое время». Сотрудничество в «Новом времени» было для Чехова в этот период «самой серьезной работой» (письмо к М. Е. Чехову, 18 января 1887 г.). С первого выступления в «Новом времени» (рассказ «Панихида» — см. том IV наст. изд.) в этой газете был открыт беллетристический отдел «Субботники», в котором впоследствии, наряду с Чеховым, выступали и другие авторы.

В. Л. Кигн (Дедлов) писал о чеховских «субботниках»: «Довольно долго многие читатели пропускали их мимо, предполагая, что дело тут в описании раскольничьего толка субботников. Но скоро оказалось, что таким именем названы беллетристические фельетоны, появлявшиеся по субботам. Газетная беллетристика, как знают читатели, не отличается особенной доброкачественностью, но „субботники“ оказались нимало не похожими на обыкновенную газетную стряпню и скоро обратили на себя внимание. Рассказики снова были невелики, строчек во сто, в полтораста, но талантливостью и оригинальностью от них веяло еще сильнее и несомненней, чем от упомянутого объемистого тома. Субботники были подписаны именем г. Чехова» («Книжки Недели», 1891, № 5, стр.196—197).

Публикации в «Новом времени», большой столичной и влиятельной газете, способствовали росту известности Чехова как писателя. «...пятью рассказами, помещенными в „Нов<ом> времени“, — писал он брату Александру 10 мая 1886 г., — я поднял в Питере переполох, от которого я угорел, как от чада».

«Новое время» в середине 80-х годов еще не имело той репутации, которую оно приобрело позднее, особенно в конце 90-х годов. Однако Чехов, принимая предложение Суворина, уже ощущал реакционный характер газеты и писал Билибину 28 февраля 1886 г.: «Надо полагать, после дебюта в „Нов<ом> времени“ меня едва ли пустят теперь во что-нибудь толстое...»

Тем не менее, именно с этого времени началось не только знакомство, но сближение и многолетняя дружба Чехова с Сувориным. Отделяя в эти годы личную позицию Суворина от позиции его газеты, Чехов судил о нем как о «великом человеке и умнице», который «для литературы ничего не жалеет» и состояние которого «нажито самым честным, симпатичным трудом» (письмо М. Е. Чехову, 18 января 1887 г.). Осенью 1888 г., в несохранившемся письме к Н. К. Михайловскому, он высказал мысль о том, что его рассказы в «Новом времени» нейтрализуют зло, которое могла бы принести эта газета, потому что занимают место, которое в противном случае было бы отдано статьям реакционных публицистов.

Позднее, порвав с «Новым временем», Чехов сказал, что «Новое время» в общем «производит отвратительное впечатление», что «это не газета, а зверинец, это стая голодных, кусающих друг друга за хвосты шакалов, это чёрт знает что» (Ал. П. Чехову, 5 февраля 1899 г.).

Писательская известность Чехова продолжала быстро расти, и не только в Москве, где он постоянно жил в это время, но особенно в Петербурге, поскольку Чехов сотрудничал тогда в основном в петербургских изданиях: «Новое время», «Петербургская газета», «Осколки». После очередной, третьей поездки в столицу (конец ноября — начало декабря 1886 г.), 13 декабря 1886 г. Чехов писал М. В. Киселевой, что в Питере он становится «модным, как Нана».

Произведения 1886 г. высоко оценили известные писатели, представители старшего поколения — А. Н. Плещеев, Я. П. Полонский, Н. С. Лесков. В марте этого года Чехов получил письмо Д. В. Григоровича, приветствовавшего «настоящий» талант Чехова и отметившего истинно поэтические описания в его рассказах. «...по разнообразным свойствам Вашего несомненного таланта, — писал Григорович, — верному чувству внутреннего анализа, мастерству в описательном роде <...> — Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий. Для этого вот что нужно: уважение к таланту, который дается так редко. Бросьте срочную работу. Я не знаю Ваших средств; если у Вас их мало, голодайте лучше, как мы в свое время голодали, поберегите Ваши впечатления для труда обдуманного, обделанного, писанного не в один присест, но писанного в счастливые часы внутреннего настроения. Один такой труд будет во сто раз выше оценен сотни прекрасных рассказов, разбросанных в разное время по газетам...» (Слово, сб. 2, стр. 200; т. I Писем наст. изд., стр. 428).

На призыв Григоровича бросить срочную работу и писать «крупное» Чехов отвечал 28 марта 1886 г.: «От срочной работы избавлюсь <...> возьмусь за серьезное дело».

В июле 1886 г. через А. Д. Курепина Чехов получил приглашение сотрудничать в журнале «Русская мысль», о чем сообщил Лейкину 30 июля 1886 г. 9 августа того же года один из членов редакции «Русской мысли», М. Н. Ремезов, писал Чехову: «Пользуясь нашим старым знакомством, я позволяю обратиться к Вам с предложением — через мое посредство передать редакции „Русской мысли“ один из Ваших рассказов, или не один, а несколько... Я думаю, что Вам было бы очень своевременно выбраться в большую литературу, в которой Вы, несомненно, можете занять видное место...» (ГБЛ). В письме к М. В. Киселевой 21 сентября 1886 г. Чехов сообщал, что он пишет повесть для «Русской мысли»; однако повесть эта неизвестна (сотрудничество Чехова в журнале «Русская мысль» началось только в 1892 г.).

Крупным событием в жизни и творчестве Чехова в 1886 г, была работа над книгой «Пестрые рассказы», выход ее в свет и многочисленные отклики о ней в печати (см. примечания к тому II наст. изд., стр. 474—476). По воспоминаниям В. Г. Короленко, после выхода «Пестрых рассказов» «имя Антона Павловича Чехова сразу стало известным, хотя оценка нового дарования вызывала разноречия и споры» (В. Г. Короленко. Собрание сочинений, т. 8. М., 1955, стр. 82). Сам писатель сообщал Е. К. Сахаровой 28 июля 1886 г.: «...вышла моя книга. О ней говорили все газеты и журналы».

В течение всего 1886 года Чехов продолжал сотрудничество в журналах «Осколки» и «Будильник» и печатался в новом московском юмористическом журнале «Сверчок». Он создавал еще замечательные образцы чисто юмористического жанра («Много бумаги», «Литературная табель о рангах» и др.). Но именно в 1886 г. Чехов начинает постепенно отходить от юморесок и «мелочей» и всё чаще обращается к фабульным произведениям более крупных размеров, к «серьезному» рассказу. Сотрудничество Чехова в юмористических журналах с этого времени заметно идет на убыль.

Из числа произведений настоящего тома 34 впервые увидели свет в «Осколках». Почти в каждом номере этого еженедельного журнала, за редкими исключениями, помещалось одно, иногда и два произведения (рассказ и юмореска) Чехова. Исключения становятся более частыми к концу года, по мере того как писатель втягивается в более основательное сотрудничество в «Новом времени» и «Петербургской газете». Чехова начинало тяготить требование Лейкина сотрудничать в каждом номере его журнала, но пока он добивается только права заблаговременно предупреждать редакцию о своем неучастии в очередном номере.

За «Осколками», как и прежде, придирчиво следила петербургская цензура. В письмах Лейкина и В. В. Билибина к Чехову содержится много сетований на цензурные притеснения. Цензура усматривала в предназначавшихся к публикации материалах промахи не только политические, но и по части «моральной». От цензуры пострадали, по-видимому, и некоторые рассказы Чехова, печатавшиеся в «Осколках» (см. примечания к рассказу «Длинный язык»).

Из переписки Чехова с Лейкиным известно, что в тексты некоторых рассказов были внесены редакторские изменения, что, как правило, вызывало недовольство Чехова. В случаях, когда самый факт и объем посторонней редактуры точно установлены, тексты Чехова освобождаются от результатов такого вмешательства (см. примечания к рассказу «Розовый чулок»).

В 1886 г. постепенно затухает, становится эпизодическим сотрудничество Чехова в московском журнале «Будильник». С марта по декабрь там были опубликованы лишь три рассказа: «На даче», «Нытье» и «Мой Домострой». В «Будильнике», правда, продолжали появляться фельетоны Чехова. М. П. Кленский высказывал предположение, что «Чехов, прекратив фельетоны „Осколки московской жизни“ («Осколки», 1885), участвовал <...> в фельетонах „О том и о сем“ («Будильник», 1886—1887)»1. Новые исследования этого вопроса позволили установить действительную принадлежность Чехову ряда фельетонов и заметок «Будильника» (см. том XVI наст. изд.).

В начале 1886 г. в Москве братьями Е. и М. Вернерами был организован журнал «Сверчок». Определяя программу «Сверчка», Е. Вернер писал Чехову: «...„Сверчок“ прежде всего журнал исключительно юмористический, без всякой претензии на сатиру и бичевание общественных пороков. В этом отношении мы будем прямо противоположны с остальными журналами. Мы будем помещать легкие и смешные вещи, заботясь только об одном, — чтобы заставить читателя смеяться» (ГБЛ). С марта по ноябрь 1886 г. Чехов поместил в «Сверчке» шесть своих произведений: «Шуточка», «Светлая личность», «Драма», «Ах, зубы!», «Предложение», «Драматург». В последующие годы в этом журнале он уже не печатался.

Продолжалось деятельное сотрудничество Чехова в «Петербургской газете», начавшееся с мая 1885 г. В октябре 1886 г., не получив причитавшихся ему гонораров, писатель «поставил крест» на своем сотрудничестве в «Петербургской газете» (см. письма к Н. А. Лейкину от 7 и 23 октября 1886 г.). 29 октября С. Н. Худеков уведомил Чехова о прибавке — с 7 до 12 копеек за строку, после чего уже 3 ноября 1886 г. в «Петербургской газете» появился рассказ «Недобрая ночь», 10 ноября — «Калхас», и затем, как правило, каждую неделю печатался чеховский рассказ.

В настоящем томе помещено 26 рассказов, впервые увидевших свет в «Петербургской газете», а всего до 25 декабря 1888 г. Чехов напечатал в ней, кроме репортажей «Дело Рыкова и комп.», 112 рассказов.

В марте — декабре 1886 г. в юмористических журналах и в «Петербургской газете» Чехов продолжал печататься под своими обычными псевдонимами: А. Чехонте, Человек без селезенки, Брат моего брата, Рувер. Рассказы, опубликованные в «Новом времени», подписаны полным именем: Ан. Чехов. На книге «Пестрые рассказы», печатавшейся под псевдонимом «А. Чехонте», по настойчивому совету Д. В. Григоровича (письмо от 25 марта 1886 г.) была поставлена в скобках настоящая фамилия: «Ан. П. Чехов».

4

С середины 80-х годов талант Чехова, по наблюдениям критики, развертывался «с поразительной силой», и в его творчестве обозначились «новые настроения».

Настоящий том охватывает десять месяцев работы Чехова, в течение которых в печати появились критические отзывы о его более ранних произведениях, преимущественно о сборнике «Пестрые рассказы», вышедшем в свет в мае 1886 г. (см. том II наст. издания). Вся критика о произведениях данного тома появилась в последующие годы.

Современная Чехову критическая литература о нем представляла собой сложную и пеструю картину. Новаторские черты чеховского творчества, принципиально отличные от литературных вкусов предшествующего периода, не были поняты и приняты значительной частью критиков. Изображение обыденного, как бы вырванного из общих исторических условий, и притом в беспафосной «беспристрастной» манере, не путем пространных описаний, а при помощи характерных деталей, отсутствие остроэффектных сюжетов и внешне узкие границы изображаемой действительности, — всё это было непривычно и ново, особенно для представителей старшего поколения литераторов, воспитанных на иных литературных образцах. Поскольку в произведениях Чехова не было динамичных происшествий и крупномасштабных событий, — не видели в них и глубокого содержания; не понимали новаторской поэтики Чехова, шедшей вразрез с канонами, казалось бы, прочно установившимися в литературе; не замечали того, что беспристрастность писателя, — как правило, лишь кажущаяся, — своеобразная форма правдивого, объективного изображения действительности.

В числе критиков, не понявших и не оценивших Чехова, первым должен быть назван в то время чрезвычайно влиятельный либерально-народнический публицист Н. К. Михайловский. В статье под заглавием «Письма о разных разностях» («Русские ведомости», 1890, № 104, 18 апреля) он отметил у молодого писателя «поэтичность стиля», «милые штришки», но начисто отказал ему в идеале, в наличии какой-либо социально-политической тенденции. По его мнению, Чехов «пописывает» «с холодной кровью».

Оценки Михайловского были подхвачены П. П. Перцовым, статья которого о Чехове («Русское богатство», 1893, № 1) называлась: «Изъяны творчества». П. Перцов отказался признать за произведениями Чехова общественное значение, повторив утверждение о его «общественном безразличии» и о полном непонимании им общественных явлений. «Общественная жизнь, — заключал критик, — останется, по всей вероятности, навсегда terra incognita для г. Чехова».

А. Дистерло («Неделя», 1888, №№ 1, 13, 15) увидел в Чехове натуралиста, задача которого только в том и состоит, чтобы «передать художественными средствами подмеченный случай жизни», и который «с одинаковым спокойствием», гуляя по жизни, описывает разных людей и встречающиеся явления.

Злобствующий характер приняли подобные оценки в критических суждениях К. И. Медведского (псевдоним: К. Говоров): рассказы Чехова 1886—1887 годов он объявил «наблюдательными», скучными, «не имеющими смысла» («День», 1889, № 471, 485).

Иные критики не отказывали Чехову в наличии тенденциозности, но самая эта тенденция объявлялась антиобщественной, вредной. Так, П. Н. Краснов осуждал Чехова за то, что он «посвятил свой талант изображению общественного настроения своего времени» — настроения безнадежности и апатии (П. Краснов. Осенние беллетристы. Ан. П. Чехов. — «Труд», 1895, № 1, стр. 201—210). В. М. Шулятиков утверждал, что художество у Чехова «вытеснило гражданственность», что писатель якобы «успокоился на неглубоком скептицизме и уравновешенной меланхолии».

Против подобной критики произведений Чехова выступил в то время Д. С. Мережковский в статье «Старый вопрос по поводу нового таланта» («Северный вестник», 1888, № 11, отд. II, стр. 78—99). Однако уже в этой статье, формулируя свой тезис об импрессионистичности произведений Чехова, он прибегал к туманным выражениям вроде: «мистическое чувство природы» (стр. 85), «неясное, неуловимое и почти непередаваемое волнение» (стр. 77).

В письме к Суворину от 3 ноября 1888 г. Чехов отозвался о статье Мережковского скептически, заметив, что критик «сам не уяснил себе вопроса. Меня величает он поэтом <...> моих героев — неудачниками, значит, дует в рутину. Пора бы бросить неудачников, лишних людей и проч. и придумать что-нибудь свое. Мережковский моего монаха, сочинителя акафистов <«Святою ночью»>, называет неудачником. Какой же это неудачник? Дай бог всякому так пожить...».

Более чуткие и дальновидные критики отметили в произведениях Чехова чрезвычайно высокие идейно-художественные качества: оригинальность манеры, глубину психологического анализа, тонкую наблюдательность, сжатость и лаконизм, искусство художественной детали, мастерство описания природы и, что важнее всего, превосходное понимание жизни, типичность, внутреннюю правдивость образов и глубину социального содержания (см., например: Кигн <В. Л. Дедлов>. — «Книжки Недели», 1891, № 5). Особенно покоряли присущие чеховским рассказам гуманное чувство и лиризм, которые «волнуют совесть читателя» не менее самой боевой политической тенденции. Рассматривая произведения 1886 года, преимущественно вошедшие в сборники «В сумерках» и «Рассказы», критики приходили к выводу о высоком значении творчества писателя для изучения современной русской жизни и людей (Я. В. Абрамов. — «Книжки Недели», 1898, № 6).

Свой вклад в правильное понимание творчества Чехова внесли Н. Ладожский (В. К. Петерсен), А. Л. Липовский, Е. А. Соловьев (Андреевич). Некоторые из них особенно ценили изображение Чеховым социальной среды и условий существования персонажей. Критик демократического направления А. А. Богданов, писавший под псевдонимом В. Альбов, расчленил творчество Чехова на «два момента», из которых первый пренебрежительно определял как «балагурство», но подчеркивал происшедший в писателе «перелом», в результате которого он «глубоко задумался» («Два момента в развитии творчества Антона Павловича Чехова. Критический очерк». — «Мир божий», 1903, № 1, стр. 84—115).

Итог этой линии критики подвел Ф. Е. Пактовский в работе «Современное общество в произведениях Чехова» (Казань, 1901). Пактовский отвергал обвинения Чехова в идейном безразличии и в мелкотемье: всеми своими произведениями Чехов утверждает мысль, что сила современных отрицательных явлений «лишь в бессилии современного человека». Критик утверждал, что темы Чехова не только не случайны, как думают, но за каждым его рассказом ощущается одна тема, «одно стройное и цельное миросозерцание».

Между этими двумя группами критиков, оценивших или не принявших Чехова, существовало много таких, которые высказали противоречивые мнения о чеховских рассказах. Так, К. К. Арсеньев, критик либерального «Вестника Европы», находил в них «прекрасные подробности», не создающие, однако, «цельного впечатления».

А. М. Скабичевский, критик и историк литературы, близкий по направлению Н. К. Михайловскому, признавал за Чеховым «сильный талант», но вместе с тем и «один существенный недостаток — полное отсутствие какого бы то ни было объединяющего идейного начала» (А. М. Скабичевский. История новейшей русской литературы. СПб., 1891, стр. 415). В этом и в других своих сочинениях Скабичевский усмотрел у Чехова поверхностность, безыдейность, бесцельность, калейдоскопичность, водевильность и развлекательность. Однако уже в следующем году в собрании своих сочинений (т. II, СПб., 1892) Скабичевский поместил статью «Есть ли у Чехова идеалы?», в которой давались совершенно противоположные оценки: доказывалось наличие прогрессивных идеалов у Чехова и содержались упреки тем критикам, которые настаивали на его безыдейности. В статье «Новые течения в современной литературе» («Русская мысль», 1901, № 11) Скабичевский снова защищал Чехова от несправедливых нападок критики, заявляя, что «это новая и небывалая еще <...> поэзия конкретных фактов и тех разнообразных настроений, которые эти факты вызывают» (стр. 100).

Академик А. Ф. Бычков, рецензировавший сборник «В сумерках» в связи с представлением его к присуждению Пушкинской премии (1888), отметив «несомненный талант» писателя «в изображении картин природы и бытовых сцен», «сожалел» о том, что «дарование автора употреблено на такие незначительные вещицы, которые более или менее носят следы случайности, в которых чувствуется, что он передает то, что попалось ему на глаза...» В том же 1888 г. этот официальный академический отзыв о Чехове подвергся уничтожающей критике А. Кузина в статье «Академическая критика и молодые таланты» («Колосья», СПб., 1888, № 11, стр. 280—284), где, вопреки мнению академика, утверждалось, что лаконизм и обращение к «незначительным» по видимости предметам и явлениям жизни составляют не слабость, а подлинную силу таланта Чехова.

В статье Л. Е. Оболенского: «Обо всем (Критическое обозрение). Молодые таланты г. Чехов и г. Короленко. Сравнение между ними» («Русское богатство», 1886, № 12, стр. 166—196) — отразилась полемика между руководимым им «Русским богатством» и «Северным вестником», где печатались работы Н. К. Михайловского и «Сказание о Флоре...» В. Г. Короленко, направленные против вышедших тогда из печати философских сочинений Л. Н. Толстого. Оболенский в 1885 и 1886 годах уделил в своем журнале много места публикации частей из книги Толстого «Так что же нам делать?» и разбору этих частей.

Чехов понимал, что недоброжелательное отношение Оболенского к Короленко объяснялось антитолстовским содержанием «Сказания о Флоре...», а одобрительный отзыв о нем самом связан с публикацией рассказа «Сестра» («Хорошие люди»), который защищал Толстого-философа от недобросовестной и поспешной критики.

Характерной чертой чеховского стиля Оболенский считал умение «свести в один крохотный фокус все необходимые детали, только самое необходимое, а в то же время взволновать и чувство ваше и разбудить мысль...» (стр. 171). Он отмечал глубину содержания в крохотном рассказе, удивительную обрисовку «всех действующих лиц двумя-тремя штрихами или словами» (стр. 172). Особое внимание обратил он на рассказы о детях: «Дети и детская душа выходят у г. Чехова поразительно» (стр. 173).

Творчество Чехова Оболенский рассматривал в русле традиций Гоголя, Гончарова, Толстого и ценил чеховский гуманизм, способность понимать и любить простых людей.

А. Дистерло в рассказах сборника «В сумерках» увидел проявление художественного «пантеизма», свойственного, по его мнению, новому поколению писателей. «Г-н Чехов, — писал критик, — по самой натуре своей — пантеист-художник. Для него в мире нет ничего недостойного искусства. Всё сущее интересно уже потому, что оно есть, и всё может быть предметом художественного воспроизведения. Достаточно прочесть небольшой томик рассказов г. Чехова („В сумерках“), чтобы убедиться, что ничто в жизни не имеет для него, как для художника, особенного преимущества и всякое ее явление может вдохновить его на творчество. Между предметами его рассказов нет ничего общего, кроме того, что все они — факты одного и того же мира, возможности одной и той же человеческой жизни. С одинаковым спокойствием и старательностью изображает он и мечты несчастного, тщедушного и болезненного бродяги („Мечты“), и любовь богатой светской женщины к чудаку-князю („Пустой случай“), и сцену дерзкого обмана церковного сторожа ворами („Недоброе дело“), и засохшего для поэзии, для счастья любви русского интеллигента, всю жизнь погруженного в книжные занятия („Верочка“), и событие из жизни детей, состоящее в том, что собака съела их котят („Событие“), и сложную психологию современной женщины, доведенной жаждой ощущений до измены мужу („Несчастье“), и трусливого лесника, боящегося выйти из своей хижины на крик о помощи („Беспокойный гость“), и историю жизни вечно увлекающегося какими-либо идеями русского человека („На пути“)» (Р. Д. Новое литературное поколение. — «Неделя», 1888, № 15, 10 апреля, стлб. 484).

————

Тексты подготовили и примечания составили: Э. А. Полоцкая (март 1886 г.), И. Ю. Твердохлебов (апрель — июль 1886 г.), А. Л. Гришунин (август — октябрь 1886 г.), В. М. Родионова (ноябрь — декабрь 1886 г.; примечания к рассказу «Хорошие люди» — А. С. Мелковой).

Вступительную статью к примечаниям написал А. Л. Гришунин.

Сноски

1 «А. П. Чехов. Затерянные произведения. Неизданные письма. Воспоминания. Библиография». Л., «Атеней», 1925, стр. 257.

© 2000- NIV