Варианты - Рассказы, повести, 1898-1903. (Часть 3).

Варианты, весь список
Варианты, том 10: 1 2 3 4

НЕВЕСТА

Первая редакция

I

— Ступай наверх скорей, там Дзыга зовет! — крикнула3 горничная со злобой.

Из4 подвального этажа, где была кухня, в открытое окно5 слышно было, как там спешили6, как хлопали дверью на блоке, и в саду около дома пахло жареной индейкой. Было уже часов десять вечера, и над садом светила7 полная луна. В доме Шуминых только что кончилась всенощная, которую заказывала8 бабушка Марфа Михайловна, и теперь9 Наде10 — она вышла в сад на минутку — видно было, как в зале накрывали стол для закуски, как в своем пышном шелковом платье суетилась бабушка; отец Андрей11, соборный протоиерей, говорил о чем-то с матерью Нади Ниной Ивановной12, и теперь она при вечернем освещении, сквозь окно13 почему-то казалась очень молодой; возле стоял сын отца14 протоиерея Андрей Андреевич15 и внимательно слушал16.

В саду было тихо, прохладно, и темные покойные тени лежали на земле17. Слышно было, как где-то далеко, очень далеко18, должно быть, на городом, кричали лягушки, чувствовался19 май, милый май! И так хотелось думать20, что здесь, под небом, над деревьями, вот на этих тенях и далеко за городом21, в полях и лесах, развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная, прекрасная22, богатая и, вероятно, для бабушки, отца Андрея, для мамы совсем незаметная и неинтересная23.

Надя24 думала: ей уже 23 года, с 16 лет она страстно25 мечтала о замужестве, и теперь наконец26 она27 была невестой Андрея Андреевича28, того самого, который стоял за окном29; он ей нравился30, и свадьба уже была назначена31 на 22 июля32,

а между тем33 радости не было34, и ночи спала она плохо, и веселье пропало...35 Почему-то всё представлялось36 теперь таким неясным, неполным!37 Отца своего она уже не помнила38, но почему-то39 сегодня весь день40 вспоминалось ей, как когда-то очень давно он носил ее на руках; как только она41 начинала думать о свадьбе, то42 почему-то тотчас же приходил на память43 отец.

«Если бы44 отец был жив!» — думала она.

Вот кто-то вышел из дома и остановился на крыльце; это Саша Герасимов45, гость, приехавший из Москвы дней десять назад46. Когда-то давно47 у бабушки проживала швея Марья Петровна, маленькая, худенькая, больная48 женщина49, которая всегда сердилась и говорила с достоинством: «Я хоть и бедная вдова50, но не свинячьего51 звания, а дворянка!»; у нее был сын Саша, уже большой мальчик, плохо учившийся в гимназии. Почему-то про Сашу говорили, что52 если бы его учить живописи, то из него вышел бы прекрасный художник, и теперь было непонятно, почему бабушка53 отправила его в Москву, где он поступил в Комиссаровское училище, потом54 перешел в Училище

живописи, где и кончил по архитектурному отделению, но архитектурой не занимался, а служил55 в одной из московских литографий56 да рисовал у себя дома57 образцы для обоев. Почти каждое лето приезжал он к бабушке, очень больной, едва не умирал, но жил всякий раз не долго, дня по два — по три, и скрывался, иногда не простившись58; и в прошлом году на нем, так же как теперь, был черный расстегнутый сюртук59 и поношенные парусинковые брюки, стоптанные60 внизу. И сорочка была неглаженая61, и весь он имел какой-то несвежий вид. Очень худой62, с большими глазами, с длинными худыми пальцами, бородатый, темный... Его мать умерла уже давно; к Шуминым он относился, как к родным, и чувствовал себя у них, как дома63. И комната, в которой он жил здесь, называлась Сашиной комнатой.

Стоя на крыльце, он увидал Надю64 и пошел к ней.

— Хорошо у вас здесь, — проговорил он, стоя возле Нади65 и не садясь. — С неделю66 пожил, а уж чувствую: силы прибавились!

— Вот67 и хорошо, но ведь вы сбежите68, Саша69. Наверное, сбежите. Вам бы здесь до осени пожить70.

— Да, должно, так придется. Пожалуй, до сентября у вас проживу. Хорошо у вас тут, славно.

Он рассмеялся без причины71 и сел рядом.

— А я вот сижу и смотрю отсюда на маму, — сказала Надя 72. — Она кажется отсюда такой молодой! Да и на самом деле она еще молода. У моей мамы, конечно, есть слабости, но она необыкновенная женщина73.

— Да, хорошая... — согласился Саша. — Каждому человеку его мать кажется необыкновенной. Это и из воспоминаний

разных авторов видно.74 — Он подумал и продолжал: — Ваша мама по-своему, конечно, и, очень добрая75 и милая женщина, но... сегодня утром рано76 я зашел к вам в кухню, а там четыре прислуги спят прямо на полу, кроватей нет, вместо постелей лохмотья77, вонь, клопы, грязь, тараканы. Люди, как свиньи! То же самое, что было и двадцать лет назад! Никакой перемены78. Ну, бабушка — бог с ней, на то она и бабушка79, а ведь мама, небось, молода, по-французски говорит, в спектаклях участвует!80 Жить в такой нечистоте!

— Надоели вы с этим81, — вздохнула Надя и тотчас же засмеялась82. — У мамы нечистота!83

Помолчали. Когда Саша говорил, то большие глаза его не мигали и говорил он убедительно, тихим, приятным баском84, который от разговора скоро утомлялся у него и терял свою чистоту85.

— Как вы тут можете ничего не делать, — сказал он и пожал плечами, — удивляюсь! Вы и мама86 не делаете решительно ничего, и, честное слово, смешно сказать, точно я где-нибудь в гареме, в Турции или Персии. Мне всё это как-то87 дико с непривычки... И жених Андрей Андреич ничего не делает, и бабушка... От чего вы все тут88 отдыхаете, скажите пожалуйста!

— Мой жених делает, — сказала Надя89, — только чем он занимается, никак не пойму.

— Ничего он не делает. Он хороший человек, славный, спора нет, ну, и умный там, что ли, только такие, как он, никому в России не нужны90.

Надя91 слышала это и в прошлом году, и она знала, что Саша иначе рассуждать не может, и это было только смешно, но почему-то вдруг веселье пропало, стало скучно92 и холодно. Из кухни опять послышался крик:

— Да иди же, тебе говорю, Дзыга зовет!

И гулко зазвенели тарелки93; должно быть, посыпались на пол.

— Ну-у! — проговорил Саша и засмеялся.

Оба встали и пошли к дому94. Около крыльца, где горели два фонаря и из сеней шел свет, Саша95 показался почему-то очень худым96, изможденным97, точно он недавно перенес98 какую-то болезнь99, и оттого глаза100 показались101 очень большими.

— Саша, — сказала Надя, останавливаясь, — извините за вопрос: вы там у себя пьете?102

— Честное слово, нет103. Ни капли. «Ни боже мой».

Бриллиантовый крестик блестел у нее на груди. Она, высокая104, красивая105, стояла и ждала, не скажет ли он еще что-нибудь, и рядом с ним казалась теперь стройной и свежей, моложе своих лет106. Ей стало вдруг жаль его, так жаль, что она никак не могла придумать, что сказать107. Надо было продолжать разговор, и она сказала:

— Очевидно, моего Андрея108 вы не знаете...109

— Моего Андрея...110 А мне вот молодости вашей жалко111.

Вошли в зал; там уже садились ужинать112.

— В молодые годы учиться нужно113, — проговорил Саша тихо, садясь с Надей за стол. — Эх, учиться нужно! В Петербург114 бы вам! Эх! — повторил он115 и засмеялся.

Бабушка, или, как ее называли в доме, бабуля, очень полная, некрасивая, с густыми бровями и с усиками, говорила громко и116 уже по голосу и манере говорить было заметно, что она здесь старшая в доме. Ей принадлежали торговые ряды на ярмарке и117 старинный дом с колоннами и с садом, выходившим на реку, но она каждое утро молилась118, чтобы бог спас ее от разоренья, и при этом плакала. И ее невестка, мать Нади, Нина Ивановна, белокурая, сильно затянутая, в pince-nez и с119 бриллиантами на каждом пальце120, и отец Андрей, старик, худощавый121, беззубый и с таким выражением, будто собирался рассказать что-то очень смешное, и его сын Андрей Андреич, жених Нади, 33 лет, полный и красивый, с вьющимися волосами, похожий на артиста или художника, — все трое говорили о гипнотизме. Были за столом еще две122 дамы-гостьи и дьякон.

— Саша, ты сколько сегодня молока выпил? — спросила бабушка громко.

— Стаканов пять выпил... — ответил Саша.

— Ты123 у меня в неделю поправишься, только вот кушай побольше. И на что ты похож!124 — вздохнула бабуля125. — Страшный ты стал126, горе мое, вот уж подлинно, как есть, блудный сын127.

— Отеческаго дара расточив богатство, — проговорил отец Андрей медленно, со смеющимися глазами, — с бессмысленными скоты пасохся окаянный...128

— Люблю я своего батьку, — сказал Андрей Андреич и потрогал отца за плечо. — Славный старик. Добрый старик.

Все помолчали. Саша вдруг засмеялся и, чтобы не расхохотаться громко, прижал ко рту салфетку.

— А блудный сын всё смеется, — сказала бабушка129, ласково поглядела на Сашу130 и сама засмеялась. — Смешной ты, бог с тобой.

— Стало быть, вы верите в гипнотизм? — спросил отец Андрей у Инны Ивановны.

— Дело в том, что когда-то я очень долго занималась гипнотизмом, — ответила Нина Ивановна, придавая своему лицу очень серьезное, даже строгое выражение, — и не могу, конечно, утверждать, что я верю131, но должна сознаться, что в природе есть много таинственного и непонятного.

— Совершенно с вами согласен, хотя должен прибавить от себя, что вера значительно сокращает нам область таинственного.132

Подали большую, очень жирную индейку. Отец Андрей и Нина Ивановна продолжали133 свой разговор. У Нины Ивановны блестели бриллианты на пальцах, потом на глазах заблестели слезы, она заволновалась.

— Хотя я и не смею спорить с вами, — сказала она, — но134 согласитесь, в жизни так много неразрешимых загадок!

— Ни одной, смею вас уверить.

Бабушка вздохнула и сказала громко:

— Вы говорите, а я ничего не понимаю.135

После ужина Андрей Андреевич играл на скрипке, а Нина Ивановна аккомпанировала136 на рояли. Он десять лет назад кончил в университете по филологическому факультету, но нигде не служил, определенного дела не имел и лишь изредка принимал участие в концертах с благотворительной целью; и в городе называли его артистом.137

Андрей Андреич играл, все слушали, молча.138 На столе тихо кипел самовар, и только один Саша пил чай.139 Потом, когда пробило двенадцать, лопнула вдруг струна на скрипке140; все141 засмеялись, засуетились, стали прощаться. Андрей Андреич, взволнованный, грустный от музыки,142 надевши в передней пальто, поцеловал у Нади обе руки143 и хотел обнять ее144, сказать ей, как он145 ее любит146; но в передней находился отец Андрей, вошла горничная...

— До завтра! — сказал он.

Надя, проходя мимо Саши, пожелала ему спокойной ночи.

— В молодые годы учиться нужно! — сказал он147. — Да... В Петербург бы вам.

<Надя> пошла к себе наверх, где жила148 с матерью (нижний этаж занимала бабушка).

Внизу149, в зале, стали тушить огни, а Саша всё еще сидел и пил чай. Пил он чай всегда150 подолгу, по-московски, стаканов по семи в один раз151. Наде, когда она разделась и легла в постель, долго еще было слышно, как внизу убирала прислуга, как сердилась бабуля152. Наконец всё затихло, и только слышалось изредка, как в своей комнате внизу покашливал басом Саша153.

II

Когда Надя проснулась, было, должно быть, часа два154, начинался рассвет. Где-то155 далеко стучал сторож. Спать не хотелось, лежать было очень мягко, неловко156, скрипела кровать при малейшем движении157. Надя, как и во все прошлые майские ночи, села в постели и158, обняв колени, склонив на них голову, стала думать, думать... А мысли были159 всё те же, что и в прошлую ночь, однообразные, ненужные160, неотвязчивые,

о том, как Андрей Андреич стал ухаживать за ней и сделал ей предложение, и это в то время, когда она уже считала себя старой девой161 и уже стала терять162 надежду — ведь ей уже 23 года! Она согласилась163 и оценила этого красивого, доброго, умного человека. Но почему-то теперь, когда до свадьбы осталось не больше месяца, она стала164 испытывать страх и беспокойство, и если бы165 почему-либо отложили свадьбу до осени или даже до зимы, то она имела бы время всё обдумать166 и, пожалуй, еще сильнее полюбила бы жениха...167

«Тик-ток, тик-ток... — лениво стучал сторож... — Тик-ток...»

В большое старое окно виден сад, дальние кусты густо цветущей сирени168, сонной, вялой от холода169; и туман170, белый, густой, тихо подплывает171 к сирени, хочет закрыть ее172... На дальних деревьях, у реки, кричат сонные грачи.

— Боже мой, отчего мне так тяжело!

Быть может173, то же самое испытывает перед свадьбой каждая невеста. Кто знает174! Или175 тут влияние Саши и всё это, быть может, оттого, что он постоянно говорит против замужества и отзывается176 об Андрее всякий раз так небрежно? Но ведь Саша уже несколько лет подряд говорит всё одно и то же, а когда говорит, то кажется чудаком177, оригиналом, и не наскучил он ей до сих пор, вероятно178, потому только, что ей179 бывает жаль его почему-то, до слез жаль180.

Сторож уже давно не стучит. Под181 окном и в саду зашумели182 птицы, туман ушел из сада183, всё крутом засияло, заблестело; скоро весь сад184, согретый солнцем, обласканный185, ожил, и капли росы, как186 алмазы, засверкали на листьях;187 и старый сад в это188 утро казался таким молодым, свободным, здоровым.

А Надя всё сидела в постели189, тревожная190, точно больная, и мысли191 бродили в ее голове странные192. Всё бы, казалось ей, было хорошо, благополучно, да что-то очень важное было не досказано, что-то еще не доделано, не приготовлено, а что именно, она боялась, не хотела думать193...

Внизу уже проснулась бабуля194. Точно ручей шумел внизу: это195, по обыкновению, старуха196 ворчала на прислугу. Закашлял густым басом Саша.197 Слышно было, как внизу подали самовар, как198 двигали стульями, как горничная быстро прошла мимо комнаты Нади199, запыхавшись, и проговорила сердито плачущим голосом200: «А чтоб тебе, Дзыга окаянная!»201

Надя202 не спеша умылась, оделась и пошла вниз, пить чай203. Она с тех пор, как кончила курс в гимназии, проводила утро после чаю204 в совершенной праздности, не зная, что делать205, часы, казалось, проходили медленно, но почему же с такой быстротой проносились и бесследно исчезали206 день за днем, год за годом?

А вот мать, Нина Ивановна207, в широкой блузе, заплаканная, со стаканом минеральной воды, которую она пила каждое утро208 неизвестно от какой болезни. Нина Ивановна209 интересовалась очень загробными тайнами и занималась спиритизмом, гомеопатией, читала книги210 весь день, даже за обедом, была любительницей театров, концертов, благотворительных балов,

часто спорила211 о пользе театров и212 раз даже участвовала в спектакле, после которого тяжело дышала всю ночь и потом весь день. Любила она говорить о сомнениях213, которым была подвержена, и от нее часто слышали фразу:

— Нас214 убивает индифферентизм!215

И эти слова, казалось Наде, заключали в себе глубокий, таинственный смысл. Дочь любила ее, считала необыкновенной женщиной и в слезах ее видела что-то значительное, загадочно печальное.

Теперь Надя поцеловала мать216 в щеку и пошла с ней рядом.

— Мама милая217, отчего мне так невесело?218 — спросила она немного погодя, и на глазах ее показались слезы. —219 Мне кажется, это оттого, что я ничего не делаю.

— Да разве здесь можно что-нибудь делать? — живо спросила мать. — Твоя милая бабушка всё забрала в свои руки и я не смею себе даже чаю налить. Я знаю, тебе скучно без занятий220, ну да ведь — бабушку не убедишь221.

Надя обняла мать222, и так прошлись обе молча.

— А ты бы рисовала, что ли, — сказала Нина Ивановна. — Или вышивай.

— А для чего вышивать? Для чего рисовать?

Мать223 ничего не ответила224. И Наде почему-то стало досадно, и она вдруг заплакала.

— Ну, прости225, мама, — сказала она, — я сегодня226 не в духе. Прости.

В два часа позвали обедать. Так как была среда227, день постный, то бабушке подали постный борщ, запах которого потом томил228 до самого вечера; Нине Ивановне, которая всегда лечилась, подали бульон, Саше и Наде229 — скоромный рассольник. Саша был не в духе; чтобы подразнить230 бабушку, он стал рассказывать о том, что, по слухам, ярмарка в городе упраздняется и скоро таким образом все ярмарочные строения, в том числе бабушкины магазины, окажутся ненужными.

— Наш город, говорили, губернией хотят сделать.

— Я знаю, ты это на смех говоришь, — сказала бабушка, — а только — что правда, то правда — дела всё хуже и хуже; не ровён час231, того гляди, наплачемся с этими лавками232.

— Да ваш город хотят столицей сделать, — злил Саша233. — Ни одной лавочки нет, где бы не обвешивали, ни одного нет чиновника, который не играл бы каждый день в карты и не трескал бы водки234. На улицах235 грязь, нечистота, вонь... А кто здесь, в вашем городе, взявши взаймы, отдает?236 Если237 кто возьмет у вас книгу почитать, то непременно замошенничает. А послушайте этих господ238 в клубе239 или на именинах где-нибудь, так только и разговору, что о пессимизме, о том, что жизнь240 не дает им ничего радостного, светлого241. Кканальи!

— Замолол и сам не знает про что... — вздохнула бабушка242; она видела в Саше доброго, умного, но беспутного малого и жалела его очень243; она подозревала, что он в Москве и выпивал, и в карты играл, и вел себя вообще нехорошо, и о чем бы он ни говорил, всякий раз вздыхала.

— Город мертвый, люди в нем мертвые, — продолжал Саша, — и если бы он провалился, то об этом было бы напечатано в газетах всего три строчки и никто бы не пожалел. Отсталый город. Бисмарк сказал: медленно запрягать, но быстро ездить — в характере русского народа. А град сей, по правде сказать, только еще собирается запрягать, а уж куда там ездить244!

— Наш город не губернский245, это правда, — сказала Нина Ивановна с очень серьезным лицом, показывая бриллианты на всех пальцах. — Но по последней переписи в нем сорок246 семь тысяч жителей;247 он освещен газом, есть театр248. Мне наш город очень нравится, я его, признаться, даже люблю.249

— А я его полюблю только, когда он провалится.

— Не говорите вздора250, голубчик, прошу вас! — сказала251 плачущим голосом Надя. — Говорите по-человечески!252

Съевши рассольник, он, чтобы подразнить бабушку, стал есть постный борщ253. И шутки у Саши выходили громоздкие, непременно с расчетом на мораль, и особенно было неинтересно, когда он, перед тем как сострить254, поднимал вверх255 свои очень длинные и исхудалые, точно мертвые256, пальцы и когда приходило на мысль, что он очень болен и, пожалуй, недолго еще проживет на этом свете257. Порой неприятно было смотреть на него, особенно когда он258, рассказывая что-нибудь смешное, начинал хохотать до слез, но мало-помалу смех заражал, и все остальные тоже начинали259 смеяться260.

— Ах, милая моя, если б вы послушались меня и поехали учиться! — начал Саша, когда бабушка и Нина Ивановна после

обеда261 ушли к себе262. — Только263 просвещенные и святые люди интересны и нужны264, остальные же265 — толпа, во все века одинаковая и безразличная, как горб. <В> сущности настоящая, не животная жизнь принадлежит только им одним. Будет, будет же время, когда и их станет много, и266 от вашего города тогда мало-помалу не останется камня на камне, всё полетит вверх дном, все изменятся, точно по волшебству, и267, кто знает, будут тогда здесь, быть может, громадные, великолепнейшие дома, чудесные сады, чудесные люди...268 Бедных, больных269, жалких тогда не будет вовсе, потому что среди культурных людей их не должно быть. Но важно не это. Важно то, что толпы в том смысле, в каком есть, тогда не будет. Милая, голубушка, поезжайте! Покажите всем, что вам противна эта неподвижная, серая, грешная жизнь! Покажите это себе самой...270

— Нельзя. Я выхожу замуж.

— Э, полно!271 Кому это нужно!272 Удастся ли вам учение или нет, всё же вы увидите другую жизнь, кое-что поймете, кое-что новое откроется вам273.

Перед вечером пришел Андрей Андреич274 и275 долго играл на скрипке. Он был неразговорчив и любил276 скрипку277, быть может, потому, что во время игры можно278 было молчать. В одиннадцатом часу, уходя домой, уже в пальто, он обнял Надю и стал жадно целовать ее лицо, плечи, руки... Кроме его и Нади, в передней не было ни души279.

— Дорогая моя, моя милая, прекрасная... — бормотал он. — Если бы ты только могла понять, как я счастлив! Я безумствую от восторга...

И ей казалось, что это она уже давно, давно слышала или читала где-то...

Наконец он простился и вышел. В зале Саша сидел у стола и пил чай, поставив блюдечко на свои длинные пять пальцев; бабуля раскладывала пасьянс, Нина Ивановна читала. Трещал огонек в лампадке, и всё, казалось, было тихо, благополучно.

Надя пошла к себе наверх, легла и тотчас же уснула. Но, как и в прошлую ночь, она проснулась рано, когда чуть брезжил свет. Спать не хотелось, на душе было непокойно, тяжело.280 Она сидела, положив голову на колени, и думала о женихе, о том, как она полюбила его, о свадьбе; вспомнила она о том, как по утрам плачет Нина Ивановна281 и как от плача сводит у нее руки и ноги. И почему-то Наде вдруг стало досадно, и уж она никак не могла понять, почему до сих пор она видела в этом плаче282 что-то особенное, необыкновенное283, видела даже что-<то> высшее, тайное, которого постичь не могла.

И Саша284 не спал внизу, слышно было, как он кашлял. Это человек, думала Надя, с определенными убеждениями, с определенными285 правилами, не мечтающий, крепко уверенный в справедливости того, что он говорит; он повторяется и уже, по-видимому, стал прискучать, утомлять, и в то же время в словах его столько прекрасного, чудесного, обворожительного, что едва она286 только вот подумала о том, не поехать ли ей учиться, как всё сердце, всю грудь залило чувство радости, надежды.

— Но лучше не думать, лучше не думать... — шептала она. — Не надо думать об этом.

«Тик-ток, — стучал сторож где-то далеко, — тик-ток... тик-ток...»

III

Саша как будто повеселел и поздоровел287, но в середине июня он стал вдруг скучать и засобирался в Москву288.

— Не могу я жить в этом городе! — говорил он мрачно289. — Ни водопровода, ни канализации. Я есть за обедом брезгаю,

в кухне грязь невозможнейшая. А главное, надоело, работать надо290.

Он морщился брезгливо, стал везде видеть нечистоту.

— Да погоди, блудный сын! — убеждала бабушка, почему-то шёпотом. — Седьмого числа свадьба!291

— Не желаю.

— Хотел ведь у нас до сентября пожить!292

— А теперь вот не желаю. Мне работать нужно!

Лето выдалось293 сырое и холодное294, деревья были мокры295, всё в саду296 глядело неприветливо, уныло297, хотелось в самом деле298 работать. В комнатах, внизу и наверху, слышались незнакомые женские голоса, стучала у бабушки швейная машина299, то и дело приносили из магазинов картонки, ящики, узлы, и утомленная, встревоженная бабушка рассказывала всем, что она потеряла память; это спешили с приданым... Одних шуб за Надей давали шесть300, и самая301 дешевая из них, по словам бабушки, стоила семьсот рублей! Предсвадебная суета раздражала302 Сашу, он сидел у себя в комнате и сердился, но всё же его уговорили остаться303, и он дал слово, что уедет не раньше304 первого июля.

Время шло быстро. На Петров день после обеда Андрей Андреич пошел с Надей305 на Московскую улицу, чтобы еще раз осмотреть306 дом, который наняли307 и давно уже приготовили для молодых. Дом двухэтажный, но убран был пока только верхний этаж. В зале блестящий пол, выкрашенный под паркет, венские стулья308, рояль, пюпитр для скрипки, ни одного ковра и чувство пустоты. Пахло краской. На стене в золотой раме висела большая картина, написанная красками: нагая дама и около нее309 лиловая ваза с отбитой ручкой.

— Чудесная картина, — проговорил Андрей Андреич и из уважения с минуту простоял310 перед нею молча. — Это художника Шишмачевского.

Дальше была гостиная с круглым столом, диваном и креслами, обитыми ярко-голубой материей311, над диваном большой фотографический портрет отца Андрея в камилавке и в орденах312. Потом вошли в столовую с буфетом, потом в спальню; здесь в полумраке стояли рядом две кровати, рукомойник, большое зеркало в блестящей раме, и313 похоже было314, что когда обставляли315 спальню, то имели в виду, что всегда тут будет очень хорошо и иначе быть не может316. Андрей Андреевич водил Надю по комнатам и всё время держал ее за талию, а она чувствовала себя слабой, виноватой, ненавидела317 все эти комнаты, кровати, кресла, ее мутило от нагой дамы... Для нее уже ясно было, что она разлюбила Андрея Андреича или, быть может, не любила его никогда318, но как это сказать и кому, для чего сказать, она не понимала и не могла понять, хотя думала об этом все дни, все ночи... Он держал ее за талию, говорил так ласково, скромно, так был счастлив319, расхаживая320 по этой своей квартире, а она321 видела во всем322 одну только пошлость, ужасную323, глупую, наивную пошлость, и замечала324 только, что у жениха очень мягкие руки с короткими пальцами, что на нем очень новые, хорошо выглаженные брюки... И каждую минуту она готова была убежать, зарыдать, броситься в окно. Андрей Андреич привел ее в ванную и325 здесь дотронулся до крана, вделанного в стену, и326 вдруг потекла вода.

— Каково? — сказал327 он и засмеялся. — Я328 велел сделать на чердаке бак на сто ведер, и вот мы с тобой теперь будем иметь воду. Хитро?

Прошлись по двору, потом вышли на улицу, взяли извозчика. Казалось329, сейчас пойдет дождь, и пыль330 носилась по улицам.

— Тебе не холодно? — спросил он, щурясь от пыли.

Она промолчала.

— Вчера Саша, ты помнишь, упрекнул меня в том, что я ничего не делаю, — сказал он, помолчав немного. — Не то чтобы упрекал, а так, намекал. Что ж, он прав! Бесконечно прав! Я ничего не делаю и не могу делать! Дорогая моя, отчего это?

Отчего мне так противна даже мысль о том, что я когда-нибудь нацеплю на лоб кокарду и пойду служить? Отчего мне так не по себе, когда я вижу адвоката, или учителя латинского языка, или члена управы? О, матушка Россия, много носишь ты нас331, праздных и бесполезных, многострадальная!

И то,332 что он ничего не делал, он обобщал и видел в этом знамение времени333.

— Когда женимся, — продолжал он, — то пойдем вместе в деревню, дорогая моя, будем там работать! Мы купим себе небольшой клочок земли с садом, рекой, будем трудиться, наблюдать жизнь... О, как это будет хорошо!

Он снял шляпу, и волосы развевались у него от ветра, а она334 слушала его и думала:335 «Боже336, домой хочу! Боже». Почти возле самого дома они обогнали отца Андрея.

— А вот и отец идет! — обрадовался Андрей Андреич и замахал шляпой. — Люблю я своего батьку, право! — сказал он, расплачиваясь с извозчиком. — Славный старик! Добрый старик!

Он любил своего отца и всегда восторгался им, а Наде337 казалось это странным338. Как не знать, что в городе все считают отца Андрея339 очень богатым, скупым, хитрым340 и ни одна душа не говорит о нем хорошо, как не знать, что он не платит никогда извозчикам и об этом так любят говорить в городе341! А он ничего не знает! Вошла Надя342 в дом сердитая, нездоровая, думая343 о том, что весь вечер будут гости, что надо занимать их, разговаривать, улыбаться, слушать музыку344, говорить о своей свадьбе... Бабушка, важная, пышная в своем шелковом платье,345 надменная, какою она всегда казалась при гостях, сидела у самовара,

и Надя, взглянув на нее, почему-то только теперь сообразила, что Дзыгой в доме называли346 именно ее, бабушку347.

Вошел отец Андрей348.

— Имею удовольствие и благодатное утешение видеть вас в добром здоровье, — сказал он349 бабушке, и трудно было понять, шутит он или говорит серьезно350.

IV

Ветер351 стучал в ставни, в крышу, слышался свист, и352 что-то невидимое, суровое то жалобно попевало353, то начинало рычать и бегать по саду. Был первый час ночи354. В доме все уже легли, но никто не спал, и Наде всё355 чуялось, что внизу играют на скрипке или смеется отец Андрей. Что-то громко застучало где-то далеко в доме356, и ей показалось, что это ставня сорвалась здесь, в этом этаже357. Через минуту послышались шаги, вошла Нина Ивановна358, в одной сорочке, со свечой359.

— Что это застучало, Надя? — спросила она.

— Не знаю360.

— Как будто с крыши железный лист упал. Какая буря, я даже боюсь.

Мать361, с большими глазами, бледная17, с волосами, заплетенными в одну косу,362 с робкой улыбкой, в эту бурную ночь казалась

старше363, некрасивее, меньше ростом. Наде364 вспомнилось, как еще недавно она считала свою мать необыкновенной365 и с гордостью слушала слова, какие она говорила, а теперь никак не могла вспомнить этих слов, всё же, что приходило на память, было так слабо366, ненужно.

Надя села в постели и вдруг367 схватила себя крепко за волосы и368 заплакала.

— Мама369, мама, — проговорила она, тихо, вполголоса. — Спаси меня! милая моя, дорогая мама... Спаси! Прошу тебя, умоляю, позволь мне уехать! Умоляю!

— Куда?370 — спросила Нина Ивановна, не понимая, и села на кровать... — Куда уехать?371

Надя плакала и не могла выговорить ни слова.

— Позволь мне уехать! — продолжала Надя шёпотом, боясь глядеть на нее372. — Свадьбы не должно быть...373 и не будет! Я не люблю этого человека... Говорить о нем не могу... — [зарыдала] Надя374.

Нина Ивановна обняла Надю и стала целовать ее375.

— Нет, родная моя, нет, — заговорила она быстро и сама заплакала. — Ты успокойся, это у тебя от нерасположения духа. Это пройдет. Это бывает. Спи!376

— Да, — сказала Н<ина> И<вановна>, помолчав. — Давно ли ты была377 ребенком, девочкой, а теперь уж невеста. В природе постоянный обмен веществ. И не заметишь, как сама станешь378

матерью379, и будет у тебя такая же строптивая дочка, как у меня. Доживу ли я до того времени! Едва ли...380 Ведь я умру от аневризма!381

Надя молчала, отвернувшись к стене. Н<ина> И<вановна> посидела немного и спросила:

— Что же ты молчишь?

Она382 подождала383 минуту и встала.

— Что же? Ты не хочешь говорить со мной? — сказала384 она обиженным тоном385. — Послал бы мне бог поскорее смерть! И я умру! Так и знай: умру!

Она заплакала и386 пошла к себе. Надя встала387 с постели и388 пошла за ней. Придя к себе, Нина Ивановна торопливо легла в постель и укрылась голубым одеялом.

— Мамочка389, выслушай меня! — проговорила Надя, целуя ее руки390. — Я тебе всё объясню, только выслушай меня, бога ради, — торопилась она и сама не зная, что говорит. — Андрея Андреевича я не люблю и не могу391 его любить, не могу! Пойми, не могу!392 Раньше он нравился мне, пусть так393, но теперь мне всё ясно394... я понимаю этого человека395. Ведь он же неумен, мама...396 Господи боже мой! Пойми, мама! Он глуп!

Нина Ивановна порывисто села397 и застучала398 босыми ногами о пол:

— Ты и твоя бабка мучаете меня! — сказала она, вспыхнув. — Я жить хочу! Жить!399 — повторила она и раза два ударила кулачком по груди. — Дайте же мне свободы! Я еще молода, вы из меня старуху сделали!

Она заплакала400 и401 свернулась под одеялом калачиком402 и показалась такой маленькой, жалкой. Надя пошла к себе403, оделась и, севши у окна, стала ждать утра. А кто-то всё стучал в ставню и насвистывал.

Утром бабушка жаловалась, что в саду ночью ветром посбивало все яблоки и сломало одну старую сливу. Ветер404 уже не так шумел, как ночью, но405 все жаловались на холод, шел дождь, и было серое406, тусклое, безотрадное утро, хоть огонь зажигай. После чаю Надя вошла к Саше407 и, не408 сказав ни слова, стала на колени409 в углу у кресла и опустила на него голову.

— Что? — спросил Саша.

— Не могу! — сказала она и зарыдала тихо, и плечи затряслись у нее. — Как я раньше могла жить здесь, не понимаю, не постигаю! — продолжала она, глядя заплаканными глазами на Сашу и ломая руки. — О боже мой, я с ума схожу, я сейчас упаду!

Она склонила410 голову на кресло и продолжала, стараясь говорить тише, чтобы не услышали в зале:

— Жениха я презираю, себя презираю, бабушку презираю, маму презираю... Я погибла!..411

— Ну да ладно! — проговорил Саша тихо и засмеялся. — Не плачьте, а то услышат и помешают нам. Значит, вы завтра уедете со мной, я довезу вас до Москвы, а там вы в Петербург. Чудесно!

И Саша опять засмеялся412 и начал притоптывать413 туфлями, как бы танцуя от радости.

— Чудесно, — повторил он, потирая руки. — Завтра вы поедете на вокзал меня проводить, а потом в вагон и — айда! Я и багаж ваш возьму, и билет возьму, будьте без сумления. Паспорт у вас есть?

— Есть, — сказала она и улыбнулась, и опять залилась слезами. —414 Давно уже есть.

— Слушайте меня. Будем говорить серьезно,415 — начал416 он, хмурясь. — Я убежден, верую глубоко, что России нужны только двоякого сорта люди: святые и просвещенные люди. Я глубоко в это верую и считаю долгом своим убеждать таких, как вы417. Мы живем в грубое, невежественное время, надо идти за меньшинством418. Клянусь вам, вы не пожалеете, не

раскаетесь419 и замуж даже успеете и жених найдется чудесный, — опять засмеялся он. — Уходите учиться, а там пусть вас носит судьба. Итак, значит, завтра поедем?

— О да! Бога ради!

Наде420 казалось, что она взволнована, что на душе у нее тяжело, как никогда, что теперь придется до самого отъезда страдать и мучительно думать, но едва она пришла к себе наверх и прилегла на постель, как тотчас же уснула и спала крепко, с заплаканным лицом, с улыбкой до самого вечера.

V

Было421 утро. Послали за извозчиком. Надя, уже в шляпе и пальто, пошла наверх422, чтобы еще раз взглянуть на мать, на всё свое; она постояла в своей комнате около постели, еще теплой423, осмотрелась, потом пошла тихо к матери... Нина Ивановна спала, в комнате было тихо, тихо! Надя поцеловала мать424 и поправила ей волосы, постояла минуты две425. Потом вернулась вниз.

«Почему же я не плачу?» — думала она.

На дворе шел сильный дождь. Извозчик с крытым верхом, весь мокрый, стоял у подъезда.426

— Не поместишься с ним, Надя, — сказала бабушка, когда

прислуга427 стала укладывать чемоданы. — Оставалась бы дома. Ишь ведь дождь какой!

Надя хотела сказать что-то и не могла. Вот Саша, говоря что-то бабушке, которая стояла в дверях428 заплаканная и крестила отъезжавшего, подсадил Надю, укрыл ей ноги пледом. Вот и сам он поместился429 рядом.

— В добрый час! Господи благослови! — кричала430 бабушка. — Ты же, Саша, голубчик, смотри не пей в Москве.

— Да я не пью, бабуля!

— В Москве нельзя не пить.431 Сохрани тебя царица небесная.

Поехали.

— Ну, погодка! — проговорил Саша.

Надя432 теперь только заплакала. Теперь уже433 для нее было ясно, что она уедет непременно434, чему она все-таки не верила, когда прощалась с бабушкой, когда глядела на мать435. Прощай, город!436 И всё ей вдруг припомнилось: и Андрей, и его отец, и новая437 квартира, и нагая дама с вазой438, и всё это уже не439 пугало, не казалось ужасным, а было наивно, мелко и уходило всё назад и назад...440

А когда сели в вагон и поезд тронулся, то всё это прошлое, такое большое и серьезное441, сузилось442 в маленький кулачок, и разворачивалось громадное, широкое будущее, которое до сих пор было так мало заметно. Дождь стучал в окна вагона, было видно уже только зеленое поле да мелькали телеграфные столбы да птицы на проволоках, и радость вдруг перехватила443 ей дыхание, она вспомнила, что444 она едет на волю, едет учиться, а это всё равно, что445 когда-то очень давно называлось — уходить в казачество! Она и смеялась, и плакала, и становилась на колени, и446 молилась...

Проехав три станции, послали домой телеграмму... Потом Саша всю дорогу пил чай и говорил447 без конца.

— Надо работать, — говорил он. — Должен ли человек вообще что-нибудь свершить, это мне неизвестно, но что он должен работать, чтобы не есть чужого хлеба и не заедать чужого века, это для меня не подлежит сомнению.448

И всё говорил в таком роде, и с ним было скучно.449 Но450 напившись чаю и убирая стаканы, он выдумывал451 что-нибудь смешное, и тогда становилось весело.

На другой день452 в Москве Саша около вокзала побранился453 с извозчиком454 и сильно закашлялся, и455 кашель, что называется, бил его долго, и Наде стало ясно, что он нимало не поправился, а по-прежнему болен. Он остался в Москве, а Надя поехала дальше, в Петербург.

VI

В Петербурге Надя получала каждый день телеграммы и письма; пришли деньги, посылка с платьем. В октябре приезжала Нина Ивановна; лицо у нее было виноватое, робкое, как будто она ожидала, что Надя нагрубит ей или456 спросит, зачем она приехала.

— А я в Петербурге еще не была. Хороший город! — сказала она, как бы желая дать понять, что самое тяжелое, самое страшное уже пережито и что лучше не говорить обо всем этом457.

Напившись чаю, она458 всё с той же виноватой улыбкой, издерганная459 и точно не умытая, рассказала, что в то утро поджидали460 Надю до обеда461 и не беспокоились, но когда пришла телеграмма, то всё поняли, всё стало ясно, и бабушка упала, три дня лежала без движения и только стонала, а потом всё

молилась богу, плакала, воздевала руки (и горничные462, глядя на нее, посмеивались) и с того времени463 как-то вся осунулась, присмирела и464 стала неправильно произносить слова; так вместо «часы» говорит — «тисы».

— На тебя она не сердится, а еще больше полюбила, всё ходит в твою комнату и крестит стены и твою постель, — рассказывала Нина Ивановна. — А я, конечно, была поражена, мне тогда стало так тяжело, что я никого не могла видеть... Я ведь виновата, я тогда ночью обидела тебя, потом мне стало это понятно... и я всё молилась, чтобы бог меня наказал, отнял бы у меня всё, всё...465 Нет, теперь даже описать нельзя466. Не дай бог никому.

Всё время она не отрывала глаз от Нади467. За обедом ела мало, а ночью не спала, лежала тихо... И так пожила дней пять и уехала...

Саша присылал письма с адресом «Санкт-Петербург», и буквы в них казались468 веселыми, танцующими469. Прошла осень, за ней прошла зима. Надя уже сильно тосковала по родине и каждый день думала о матери, о бабушке, о своей комнате, о том, как она будет спать на своей постели. Письма из дому приходили тихие470, добрые, и, казалось, всё уже было прощено, забыто471. В начале мая после экзаменов она поехала, и странно ей было сознавать, что она едет домой и что472 ей ни от кого и ничего скрывать не нужно. В Москве она повидалась с Сашей. Он473 был всё такой же, как и прошлым летом, бородатый474, с всклоченной прической, всё в том же сюртуке и парусинковых475 брюках, но вид у него был затасканный, замученный, он и постарел, и похудел, и всё покашливал.

— Ах, вы из Санкт-Петербурга! — сказал он весело, обрадовавшись. — Ну, что нового в вашем Санкт-Петербурге удивительном?

Посидели476, поговорили, потом поехали в ресторан завтракать; он ел, говорил и всё покашливал. А она не могла есть и

только со страхом смотрела на него, боясь, как бы он не свалился здесь в ресторане и не умер.

— Саша, дорогой мой, — сказала она, кладя руку на его руку, — вы больны, вы это сами отлично видите477.

— Нет, я здоров.

— Поедемте к нам... Я буду смотреть за вами, ходить, как друг, как сестра... — она заплакала, — как обязанный, бесконечно благодарный вам человек... Поедемте!478

— Боже меня сохрани, — сказал Саша и засмеялся. — Что я у вас там не видал? Обывателей?479 Андрея Андреича? Нет-с, слуга покорный. Я завтра уезжаю на Волгу.

— Поедемте! — умоляла480 она, а лицо у нее было мокро от слез и слезы капали на тарелку. — Умоляю, поедемте!481

— Нет, Надя, не просите, скучно мне у вас. К тому же я здоров, пожаловаться не могу...482 Завтра еду на Волгу тут с одним парнем... Парень-то хороший, только из Санкт-Петербурга483, вот беда! Говоришь ему, положим, что мне хочется есть, что я оскорблен глубоко, задавлен насилием, что мы вырождаемся, а он мне в ответ на это толкует о великом инквизиторе, о Зосиме, о настроениях мистических, о каких-то зигзагах грядущего — и это из страха ответить прямо на вопрос.484 Ведь ответить прямо на вопрос — страшно! Это всё равно, как при столпотворении смешение языков: один485 просит: дай топор, а ему в ответ: поди к чёрту.

— Слушайте, Саша, я опять о том же486. Я вам так обязана!487 И мне так хотелось бы увезти вас, поговорить с вами, хотелось бы, чтобы вы относились к жизни и к людям помягче, пошире488. Мне так хотелось бы489, чтобы490 вашей душе было покойно.

— Нет, я не поеду. Скучно у вас.

Он заплатил в ресторане, потом рассмеялся и сказал491, хлопнув по бумажнику:

— Я теперь триста рублей в месяц зарабатываю! Во!

Он492 провожал ее на вокзале, угощал чаем, яблоками, а когда493 поезд тронулся и он, улыбаясь, помахивал платком, то даже по ногам его видно было, что он очень болен и что уже не протянет долго.

Приехала Надя494 в свой город в полдень. Когда она ехала с вокзала домой, то ей495 улицы казались очень широкими, а дома маленькими, приплюснутыми; людей496 не было, и только497 встретился настройщик Швабе, в рыжем пальто;498 черная, тощая собака жевала траву... Бабушка, совсем уже старая, по-прежнему полная и некрасивая, охватила Надю руками и, прижавшись лицом к ее плечу, долго плакала и не могла оторваться. Нина Ивановна, постаревшая лет на десять, глядела на нее и всё говорила:499 «Милая моя! милая моя!»

Потом сидели все трое и молча плакали. Видно было, что и бабушка и мать чувствовали, что прошлое потеряно навсегда и безвозвратно500; нет уже ни положения в обществе, ни прежней чести, ни права приглашать к себе в гости, точно501 в их доме вдруг ночью нагрянула полиция, сделала обыск, и хозяин дома, оказалось, растратил, подделал502.

Надя пошла наверх и увидела ту же постель, те же окна с белыми503, наивными занавесками, а в окнах — тот же сад, теперь залитый солнцем, веселый, шумный. Она потрогала постель, посидела у своего стола, поплакала...504

Потом обедали.505 Вечером Надя легла спать, укрылась и всё время улыбалась — так было хорошо! А будет ли стучать ночью сторож? К ней пришла Нина Ивановна.506

Помолчали.

— Ну, как, Надя? — спросила Нина Ивановна. — Ты довольна? Очень довольна?

— Довольна, мама. Конечно, когда поступала на курсы, то думала, что достигла всего, уже не захочу ничего больше, а вот как походила, поучилась, то открылись впереди новые планы, а потом опять новые и всё шире и шире, и, кажется, нет и не будет конца ни работе, ни заботе.507

Нина Ивановна встала и перекрестила Надю и окна.

— А я, как видишь, стала религиозной, — сказала она. — Знаешь, и книжек уже не читаю.

— Отчего?

— Так.508 Не читается. Жизнь моя уже кончена, я так понимаю. Ну, спи, господь с тобой.

Она ушла.

«Тик-ток, тик-ток...», — стучал ночью сторож...

На другой день вечером приходил Андрей Андреич и играл на скрипке509 очень долго, с таким выражением, как будто ему больше ничего уже не оставалось на этом свете, как только играть510.

— А отец Андрей не ходил, — шепнула бабушка. — С того раза не был...

Прошел май, начался июнь... Надя уже привыкла к дому. Хлопоты бабушки за самоваром, ее заплаканное лицо, глубокие вздохи, Андрей Андреич511 и игра на скрипке по вечерам стали512 прискучать ей,513 и она уже не понимала, как это можно целый день просидеть без дела, и томилась.514 Она ходила по саду, глядела

в окна на дома, на сад, и ей казалось, что в городе всё515 давно уже состарилось, отжило516, и всё только ждет517 не то конца, не то начала чего-то молодого, свежего518. О, если бы поскорее эта новая, ясная жизнь, чтобы можно было прямо смотреть в глаза519, знать, что ты прав520, быть веселым, свободным! Будет же время, когда бабушкин дом521, где всё так устроено, что четыре прислуги иначе жить не могут, как только в одной комнате522, будет же, когда этот дом отживет, сломается и на месте его будет523 стоять уже новый524 — и о старом забудут, да и некогда будет помнить...

Бабушка525 поманила к себе Надю и сказала ей с заискивающей улыбкой, как бы шутя:

— Милая моя, внучка родная, не покидай ты меня и мать! Делай что хочешь, живи как знаешь, только не покидай нас совсем! — Она заплакала, а Надя не знала, что сказать. — Кухарки зовут меня дзыгой теперь уж прямо в глаза526, ну да мне теперь всё равно, не до них527, бог с ними... Стара стала, умру скоро. Милая, успокой старуху, — бабушка заплакала, — не отказывай Андрею Андреевичу528. Погоди! может, одумаешься. Он, голубчик мой, сказал мне вчера: «Ничего, я буду ждать! буду ждать!» Он всё извинит, только успокой меня529.

— Ах, бабушка530, зачем об этом говорить! — сказала Надя и531 пошла532 к себе наверх.

А когда она ложилась533, пришла к ней Нина Ивановна и по обыкновению534 села на постель, чтобы минутку поговорить, пожелать доброй ночи.

— Я вот чего, Надя, не могу понять, и535, — сказала она. — Конечно, я провинциалка, за границей не бывала, но все-таки я немножко мыслю, слежу за веком... И вот чего я не понимаю: как ты можешь жить в Петербурге в маленькой комнате, у чужих людей, каждый день встречаться с чужими, а за

стенами какие-то мужчины... Нет, Надя, с чем другим, а с этим согласиться я не могу. Нет!

Пришло из Саратова письмо от Саши. Своим веселым, улыбающимся536 почерком он писал, что путешествие по Волге ему удалось вполне537, что в Саратове он прихворнул немного538 — кашель, жар и прочие539 пустяки540, и теперь лежит в гостинице, но через недельку541, когда полегчает, вернется в Москву.542 Вместо подписи была нарисована улыбающаяся543 рожа с лохматой бородой и с длинным носом, а под нею подпись544: «Это я». А дня через три, утром, Надя, сойдя вниз, застала545 бабушку в сильном горе: она плакала546 и не могла выговорить ни одного слова. На коленях у нее лежала телеграмма, и Надя догадалась547, не стала спрашивать; опечаленная, она долго ходила548 по комнате, потом взяла телеграмму и прочла. Так и есть — вчера вечером в Саратове от чахотки скончался Александр Тимофеич, то есть, попросту, Саша. И представилось ей, как Саша лежит мертвый и на лице его добрая, хитрая улыбка...

— Упокой, господи, его душу, — говорила549 в доме прислуга.

Она прошлась по Сашиной комнате.

Бабушка, Нина Ивановна550, горничные пошли в церковь заказывать551 панихиду. А Надя долго еще ходила по комнатам552 и думала. Ей стало вдруг скучно553, томительно скучно, и она чувствовала, что ей в этом городе нельзя оставаться, что она здесь одинокая, чужая, всё прежнее оторвано554 от нее, точно сгорело и пепел разнесся по ветру.

«Прощай, милый Саша!» — думала она555.

Она пошла к себе наверх укладываться, а на другой день утром уехала556, и впереди ей рисовалась жизнь трудовая557, широкая, чистая.

Варианты белового автографа (БА) и гранок (Г1 и Г2)

Стр. 202.

3

Перед: Было уже часов десять вечера —

— Ступай наверх скорей, там дзыга зовет! — крикнула горничная со злобой. (БА)

Из подвального этажа, где была кухня, в открытое окно слышно было, как там спешили, как стучали ножами558, как хлопали дверью на блоке; в саду около дома пахло жареной индейкой и маринованными вишнями559 (БА, Г1)

7

накрывали на стол / накрывали стол (БА)

17

милый май / милый месяц май  (БА)

17—19

Дышалось глубоко ~ далеко за городом / И так хотелось думать, что здесь, под небом, над деревьями и далеко за городом (БА); Дышалось глубоко и так хотелось думать, что здесь, под небом, над деревьями и далеко за городом 1)

21—23

пониманию слабого, грешного человека. И хотелось почему-то плакать. / пониманию грешного человека (БА); пониманию слабого, грешного человека. И хотелось почему-то плакать; и вот сидела бы так и думала без конца... 1)

24

Ей, Наде, было уже 23 года; / Надя думала: ей уже 23 года, (БА)

27

свадьба / и свадьба (БА, Г1)

29

веселье / и веселье (БА)

29—33

Текста: Из подвального этажа ~ маринованными вишнями. — нет (БА, Г1); ср. вариант к стр. 202, строка 3.

33—34

И почему-то казалось ~ без конца! / Почему-то всё представлялось теперь таким неясным, неполным! Отчего? Почему? (БА); Почему-то всё представлялось теперь таким неясным, неполным, точно клочки разорванного письма. Зачем это так? Для чего? 1)

Стр. 203.

5

После: больная — которая постоянно сердилась, всех презирала и умерла, как говорили, от раздражения560 (БА, Г1)

6—8

что он прекрасный художник ~ отправила его / что если бы учить его живописи, то из него вышел бы прекрасный художник, и бабушка, ради спасения души, отправила сироту (БА); что из него со временем выйдет

прекрасный художник, и бабушка, ради спасения души, отправила сироту 1)

10—11

чуть ли не пятнадцать лет / лет десять (БА, Г1)

13

После: литографий — зачеркнуто: и [дома] рисовал у себя дома образцы для обоев (БА)

14—15

он ~ к бабушке / он к бабушке [очень больной] (БА)

15

После: поправиться. — зачеркнуто: И теперь (БА)

16

На нем был теперь / На нем [так же, как в прошлые годы] был черный (БА)

18

неглаженая / неглаженая, неаккуратная  (БА)

20—21

Слов: и все-таки красивый — нет. (БА, Г1)

21

привык / относился (БА, Г1)

23

называлась уже давно / называлась (БА, Г1)

25—26

Хорошо у вас ~ Конечно, хорошо. / Хорошо у вас здесь, — проговорил он, стоя возле Нади. — Пожил у вас с неделю, а уже чувствую — силы прибавилось!

— И чудесно. Но ведь вы сбежите, Саша561! (БА, Г1); Хорошо у вас здесь, — проговорил он.

— Конечно, хорошо. Но ведь вы сбежите, Саша! 2)

28

у вас тут проживу. / у вас проживу. Хорошо у вас тут, славно. (БА); у вас проживу. 1, Г2)

31

После: такой молодой! — Да и на самом деле она еще молода. (БА, Г1)

32—33

Слов: добавила она, помолчав — нет. (БА)

34

После: согласился Саша. — Каждому человеку его мать кажется необыкновенной. — Он подумал и продолжал (БА, Г1)

39

тараканы / тараканы, грязь (БА)

41

а ведь мама / а ведь мама молодая  (БА)

42—43

Фразы: Можно бы, кажется, понимать. — нет. (БА)

Стр. 204.

2

После: тощих пальца — зачеркнуто: и глаза его не мигали, и говорил он убедительно тихим баском (БА)

3

всё здесь / всё это

4—6

Чёрт знает, никто ничего ~ вы — тоже. / Нина Ивановна, бабушка и вы не делаете решительно ничего. (БА)

4—5

Мамаша / Милая мамаша 1)

7

После: ничего не делает. — Он хороший человек, славный, спора нет, ну, и умный там, что ли, только чем он занимается, никак не пойму. (БА, Г1)

8—9

Слов: и, кажется, в позапрошлом — нет. (БА)

9

и знала / и она знала  (БА)

10—11

это прежде ~ стало досадно. / это [только] было только смешно, но почему-то ей стало неприятно и скучно. Да и холодно было.

[Внизу в кухне гулко зазвенели тарелки, должно быть уронила горничная или нянька.

— Ну-у! — проговорил Саша и засмеялся.] (БА); это было только смешно, но почему-то теперь ей стало досадно. 1)

12—22

Всё это старо ~ Мне вот / Оба встали и пошли к дому. Она, высокая, красивая, стройная, казалась теперь рядом с ним очень здоровой и нарядной, она чувствовала это и ей [вдруг стало] было жаль его [так жаль, что даже захотелось плакать] и почему-то неловко.

— Очевидно, моего Андрея вы не знаете, — сказала она, чтобы продолжить разговор.

— Моего Андрея... А мне вот (БА)

12—13

Всё это старо ~ что-нибудь поновее. / Когда я смотрю на вас, — сказала она, — то вы возбуждаете во мне только [досадное] неприятное чувство. Ведь вы больны, а между тем выходите без шляпы. И отчего вы в самом деле не обращаете внимания на вашу болезнь? Отчего не лечитесь? Ах, как это нехорошо и, извините, даже непорядочно, — проговорила она и встала. 1)

17

жаль его / жаль его, по-прежнему досадно 1, Г2)

23—24

Когда вошли в зал, там уже садились ужинать. / Вошли в зал; там уже садились ужинать.

[— В молодые годы учиться нужно, — проговорил Саша тихо, садясь с Надей за стол. — Учиться нужно бы. В Петербург бы вам!] (БА)

29

дом с колоннами и садом / дом с колоннами и с садом

36

жених Нади / жених Нади, 33 лет (БА)

38

После: говорили о гипнотизме. — зачеркнуто: Были за столом еще две дамы-гостьи и дьякон. (БА)

— Саша, ты сколько сегодня молока выпил? — спросила бабушка громко.

— Стаканов пять выпил... — ответил Саша. (БА, Г1)

39—40

Слов: сказала бабуля, обращаясь к Саше — нет. (БА, Г1)

41

вздохнула она / вздохнула бабуля (БА, Г1)

Стр. 205.

6

После: засмеялся и — зачеркнуто: чтобы не расхохотаться громко (БА)

7

После: салфетку. —

— А блудный сын всё смеется, — сказала бабушка и ласково поглядела на Сашу, и сама засмеялась. — Смешной ты, бог с тобой. (БА, Г1);

— А блудный сын всё смеется, — сказала бабушка и ласково поглядела на Сашу. 2)

10—12

Я не могу ~ строгое выражение / Дело в том, что когда-то я очень долго занималась гипнотизмом, — ответила Нина Ивановна, придавая своему лицу очень серьезное, даже строгое выражение, — и не могу, конечно, утверждать, что я верю (БА, Г1)

25

После: смею вас уверить. —

Бабушка вздохнула и сказала громко:

— Вы говорите, а я ничего не понимаю! (БА, Г1)

36—37

и стали прощаться. / стали прощаться. Андрей Андреич, взволнованный, грустный от музыки, надевши в передней пальто, поцеловал у Нади обе руки и хотел обнять ее, сказать ей, как он ее любит, но в передней находился отец Андрей, вошла горничная...562 (БА, Г1)

38

Надя пошла к себе наверх / а. Надя, проходя мимо Саши, пожелала ему спокойной ночи. б. Надя пошла спать и, проходя через залу, пожелала Саше спокойной ночи.

— В молодые годы, в ваши годы учиться нужно! — сказал он хмурясь. — Да... В Петербург вам нужно. Она пошла к себе наверх  (БА)

Стр. 206.

8—9

села в постели и стала думать. / села в постели и, обняв колени, склонив на них голову, стала думать, думать... (БА, Г1)

12—14

сделал ей предложение ~ умного человека / сделал ей предложение [как раз в то время, когда она уже считала себя старой девой и уже стала терять надежду — ведь ей 23 года!]... Она согласилась и [мал<о-помалу>] оценила этого красивого, доброго, умного человека (БА)

13—14

этого доброго, умного человека / этого красивого, доброго, умного человека 1)

15—17

страх, беспокойство ~ тяжелое./ страх и беспокойство. Если бы отложили свадьбу до осени или даже до зимы! Тогда бы она имела бы время всё обдумать [и, пожалуй, еще сильней полюбила бы жениха]... (БА); страх, беспокойство,

как будто ожидало ее что-то неопределенное, тяжелое, вроде сна с кошмарами. Если бы отложили свадьбу до осени или даже до зимы! Если бы понять, отчего это беспокойство! 1); страх, беспокойство, как будто ожидало ее что-то неопределенное, тяжелое. Если бы отложили свадьбу до осени или даже до зимы! 2)

26

Или тут влияние Саши? / Или тут влияние Саши, и всё это, быть может, оттого, что он постоянно говорит против замужества и отзывается об Андрее всякий раз так небрежно563. (БА, Г1)

28—30

как по-писанному ~ отчего? / а когда говорит, то кажется чудаком, оригиналом... (БА); и когда говорит, то кажется, чудаком, оригиналом; добрый он, неглупый человек, но без причины смеется, без причины сердится... 1) и когда говорит, то кажется наивным. Но отчего все-таки Саша не выходит из головы? отчего? 2)

33

точно улыбкой / точно молодой улыбкой (БА, Г1)

37

После: нарядным. — зачеркнуто: А Надя всё сидела в постели, тревожная, точно больная. Всё бы, казалось ей, было хорошо, благополучно, да что-то очень важное было не досказано, что-то еще не доделано, не приготовлено, а что именно, она боялась, не хотела думать. Внизу (БА)

38

После: бабуля. — Точно ручей шумел внизу: это по обыкновению старуха ворчала на прислугу. (БА); Точно ручей зашумел внизу: это старуха ворчала на прислугу. 1)

40

После: двигали стульями — как горничная быстро прошла мимо комнаты Нади, босая, и проговорила сердито, плачущим голосом:

— А чтоб тебе, дзыга окаянная... (БА, Г1)

Стр. 207.

1

Часы идут медленно. / Как медленно идут часы! (БА, Г1); Часы идут медленно! 2)

2

После: тянется утро. — И какая насмешка564, какой обман в этих томительно длинных часах, бесконечных утрах, когда тут же на глазах565 с изумительной быстротой проносятся недели, месяцы, годы!..

3

Вот / А вот [гуляет по саду] (БА); А вот 1, Г2)

3—4

После: со стаканом минеральной воды. — Какая это удивительная женщина!.. (БА)

5—7

много читала ~ таинственный смысл. / читала книги весь день, даже за обедом566, часто спорила о пользе театров и раз даже принимала участие в спектакле, после которого тяжело дышала всю ночь и потом весь день. Любила она говорить о сомнениях, которым была подвержена, и от нее часто слышали фразу:

— Нас убивает религиозный индифферентизм!567

И эти слова, казалось Наде, заключали в себе глубокий, таинственный смысл. (БА, Г1)

11

описывается один старик / описывается старик (БА, Г1)

11—12

служит где-то / служит где-то в присутственном месте (БА, Г1)

15

из стакана / из стакана, который держала в руках  (БА)

17—18

А мне все эти дни ~ помолчав. / Милая мама, отчего мне все эти дни так невесело? — спросила Надя568. (БА, Г1)

19

Фразы: Не знаю, милая. — нет. (БА)

19

А когда я не сплю по ночам / А когда я не сплю ночью (БА); Когда я не сплю по ночам 1, Г2)

20

закрываю глаза / обыкновенно закрываю глаза 1)

20

Слов: вот этак — нет.

20

После: закрываю глаза крепко-крепко — зачеркнуто: и лежу неподвижно (БА)

21

и как говорит / и говорит

22

рисую что-нибудь историческое, из древнего мира / рисую Лаврецкого или кого-нибудь из истории (БА); рисую что-нибудь историческое, из древнего мира, или решаю вопрос, зачем мы живем, какая цель нашего бытия 1)

23

Надя почувствовала / Наде стало досадно, тоскливо, она почувствовала (БА, Г1)

23—26

не может понять ~ ушла к себе в комнату / не может понять [и вдруг сама прижала [мать] ее], но тотчас же она обняла мать, и обе пошли в дом и сели за рояль играть в четыре руки (БА); не может понять, но тотчас же она обняла мать и прижалась к ней; обе погуляли по саду, потом пошли в дом и долго, до самого обеда, играли на рояли в четыре руки 1)

25

и ей даже / ей даже 2)

27

А в два часа сели обедать. / В два часа сели обедать. В БА далее зачеркнуто: Так как

28

постный борщ и леща с кашей. / постный борщ, [запах которого потом стоял во всех комнатах до самого вечера] Нине Ивановне, которая всегда лечилась, подали бульон, Саше и Наде — скоромный рассольник.

— Наш город, говорили, губернией хотят сделать, — сказала бабушка.

— Да, ваш город хотят столицей сделать! — усмехнулся Саша. — Великолепный город! Ни одной лавочки нет, где бы не обвешивали, ни одного нет чиновника, который не облысел бы преждевременно от картежной игры и от водки. На улицах грязь, пыль, вонь. Взаймы берут — не отдают, книги зачитывают... [А послушай этих господ в клубе или на именинах где-нибудь, так только и разговор, что о пессимизме, о том, что жизнь не дает им ничего радостного, светлого. Кканальи!] Кканальи!

— Замолол и сам не знает про что, — вздохнула бабушка; она любила Сашу и жалела, но подозревала, что он в Москве и выпивал, и в карты играл, [и вел себя вообще нехорошо], отчего и был болен, и о чем бы он ни говорил, всякий раз вздыхала.

[— Ты, блудный сын, ел бы, — сказала она.]

— Город мертвый, люди в нем мертвые, — продолжал Саша, — и если бы, положим, он провалился, то об этом было бы напечатано в газетах всего три строчки и никто бы не пожалел.

— Ешь! — крикнула бабушка.

Наступило молчание. Бабушке подали леща, начиненного кашей, остальным — соус из курицы.

— Отсталый город, — заговорил Саша опять. — Бисмарк сказал: медленно запрягать, но быстро ездить — в характере русского народа. А город этот, по правде сказать, только еще собирается запрягать (БА); постный борщ; Нине Ивановне, которая всегда лечилась, подали бульон, Саше и Наде — скоромный рассольник.

— Наш город, говорят, губернией хотят сделать, — сказала бабушка.

— Да, ваш город хотят столицей сделать! — усмехнулся Саша.

— Он не наш только, но и твой город. Ведь ты тут родился.

— Великолепный город! — продолжал Саша, усмехаясь. — Ни одной лавочки нет, где бы не обвешивали, ни одного нет чиновника, который не облысел бы преждевременно

от картежной игры и от водки. На улицах грязь, пыль, вонь. Взаймы берут — не отдают, книги зачитывают... Кканальи!

— Замолол и сам не знает про что, — вздохнула бабушка.

Она любила Сашу и жалела, но подозревала, что он в Москве и выпивал, и в карты играл, отчего и был болен; и о чем бы он ни говорил, она всякий раз вздыхала.

— Город мертвый, люди в нем мертвые, — продолжал Саша, — и если бы, положим, он провалился, то об этом было бы напечатано в газетах всего три строчки и никто бы не пожалел.

Наступило молчание. Бабушке подали леща, начиненного кашей, остальным — соус из курицы.

— Отсталый город, — заговорил Саша опять, — грубый город, невежественный. Бисмарк сказал: медленно запрягать, но быстро ездить — в характере русского народа. А город этот, по правде сказать, еще не собирался запрягать 1);

постный борщ; Нине Ивановне, Саше и Наде — скоромный рассольник.

— Не нравится мне ваш город, — начал Саша. — В лавочках обвешивают; чиновники только и знают, что играют в карты и пьянствуют; на улицах грязь, пыль, вонь. Взаймы берут — не отдают, книги зачитывают...

— Замолол и сам не знает про что, — вздохнула бабушка.

— Город мертвый, люди в нем мертвые, — продолжал Саша, — и если бы, положим, он провалился, то об этом было бы напечатано в газетах всего три строчки и никто бы не пожалел.

Наступило молчание. Бабушке подали леща, начиненного кашей, остальным — соус из курицы.

— Отсталый город, — заговорил Саша опять, — грубый город, невежественный 2).

29—30

ел и свой скоромный суп и постный борщ / ел и постный борщ, и леща

30—31

шутил всё время, пока обедали / шутил

36—37

протянет на этом свете ~ до слез. / протянет на этом свете. Становилось не по себе, когда он, рассказывая что-нибудь смешное, начинал хохотать до слез, но мало-помалу

смех заражал, и слушатели его тоже начинали смеяться. (БА, Г1)

37

тогда становилось / и становилось 2)

42—43

если бы вы послушались меня / если б вы послушались меня и поехали учиться (БА, Г1)

Стр. 208.

1—3

Текста: Она сидела глубоко ~ говорил он. — нет. (БА)

3

говорил он / продолжал он  1)

4—5

интересны, только они и нужны / интересны и нужны; [остальные же — толпы, во все века одинаковые и безразличные [; наше]. Наше] остальные же [это] толпа, стадо (БА); интересны и нужны [, а ведь остальные — толпа, стадо!] 1)

5—6

Ведь чем больше ~ на земле. / Наше дело стараться изо всех сил, чтобы число таких людей росло и росло, авось и настанет когда-нибудь царствие божие на земле. А что ж? (БА, Г1)

8—9

точно по волшебству. И будут тогда здесь / точно по волшебству, и — кто знает? — будут тогда здесь, быть может (БА, Г1)

11

замечательные люди... / чудесные люди... Бедных, больных, жалких тогда не будет вовсе, потому что среди много знающих, искренних людей их не должно быть. (БА, Г1)

13

этого зла тогда не будет / тогда не будет (БА, Г1)

13—15

потому что каждый человек ~ опоры в толпе / В БА нет; потому что каждый человек будет веровать и каждый будет знать, для чего он живет 1)

22—32

милая моя ~ ушла к себе. / надо работать, надо делать что-нибудь, — продолжал Саша. — Так нельзя. Если вы ничего не делаете, то, значит, на вас работает кто-то другой, вы заедаете чужой век! (БА); моя милая, надо работать, надо делать что-нибудь, — продолжал Саша. — Так нельзя, Стыдно. Если вы ничего не делаете, то, значит, за вас работает кто-то другой, вы заедаете чужой век.

Надя хотела сказать: «да; это правда»; но ей [самой почему-то] стало досадно на себя почему-то, на Сашу, на всех.

— Всё это прекрасно, — сказала она, — но слушать вас я больше не стану. У вас манера читать другим наставления, но это, знаете ли, прискучает.

Слезы показались у нее на глазах, она вдруг замолчала и ушла к себе. 1)

23—24

эта ваша праздная жизнь / эта праздная жизнь 2)

25

ваша бабулька / ваша бабушка 2)

27—28

а разве это чисто, не грязно? / а разве это чисто? 2)

29—30

Слов: хотела сказать, что она понимает — нет. 2)

32—33

приходил Андрей Андреич и по обыкновению долго играл / пришел Андрей Андреич и долго играл (БА)

33

Вообще он был / Он был

37

После: плечи, руки. — зачеркнуто: Кроме его и Нади, в передней не было ни души. (БА)

39

О, как я счастлив! / Если б ты только могла понять, как я счастлив! (БА, Г1); Если бы ты только могла понять меня. 2)

42—43

читала где-то... ~ заброшенном. / читала где-то ... Наконец он простился и вышел. [В зале Са<ша>] (БА); читала где-то. Наконец он простился и вышел.

— Марина, — прошипела где-то горничная, — ступай скорей, дзыга зовет! 1); читала где-то... 2)

Стр. 209.

9

о женихе, о свадьбе / о женихе, о том569, какой он добрый, красивый, образованный570, думала о свадьбе (БА, Г1)

10—16

что ее мать ~ несчастной женщины. / как по утрам плачет Нина Ивановна и как от плача сводит у нее руки и ноги. И почему-то Наде вдруг стало досадно, и уж она, как ни думала, не могла сообразить, почему до сих пор она видела в этом плаче что-то особенное, необыкновенное, [видела [точно священнодействие] какую-то высшую тайну, которой постичь не могла] (БА); как по утрам плачет ее мать и как от плача сводит у нее руки и ноги, и уж она, как ни думала, не смогла сообразить, почему до сих пор она видела в этом плаче что-то особенное, необыкновенное... 1)

10—11

покойного мужа и теперь / покойного мужа, отца Нади, а теперь 2)

12

свекрови, бабули / свекрови и бабули 2)

18—22

Это странный ~ столько прекрасного / Это человек, думала Надя, с определенными убеждениями, с определенными правилами571, крепко уверенный в справедливости того, что он говорит; он повторяется572 и уже, по-видимому, стал прискучать, он утомляет573, и в то же время в словах его столько прекрасного574 (БА, Г1)

19

Перед: в его мечтах — зачеркнуто: во всех 2)

24

радости, восторга / радости, надежды

30

Саша в середине июня стал / Саша как будто поздоровел и повеселел, но в середине июня стал575 (БА, Г1)

31

грязь невозможнейшая... / грязь невозможнейшая. А главное, надоело, работать надо! (БА, Г1)

Стр. 210.

3

После: швейная машина — то и дело приносили из магазинов картонки, ящики, узлы, и утомленная, встревоженная бабушка рассказывала всем, что она потеряла память (БА, Г1)

7—8

и он дал слово, что уедет первого июля, не раньше / и взяли с него слово, что уедет он не раньше первого июля (БА); и взяли с него слово, что едет он первого июля, не раньше 1); взяли с него слово, что уедет он первого июля, не раньше 2)

20

из уважения вздохнул / из уважения с минуту простоял перед нею молча (БА)

27

две кровати / две кровати, рукомойник, большое зеркало в блестящей раме (БА, Г1)

40

После: пошлость — зачеркнуто: и замечала только, что у жениха очень мягкие руки с короткими пальцами, что на нем очень новые, хорошо выглаженные брюки (БА)

40—41

Слов: и его рука ~ как обруч — нет. (БА)

Стр. 211.

11

Что же, он прав! / Не то, чтобы упрекал, а так, намекал. Что ж, он прав! (БА, Г1)

19

Фразы: О матушка Русь! — нет.

21—22

бесполезных ~ многострадальная / бесполезных, таких, как я, многострадальная

23—24

видел в этом / и видел в этом (БА, Г1)

36

После: добрый старик. — зачеркнуто:

Он любил своего отца и всегда восторгался им, а Наде это казалось странным. Как не знать, что в городе все считают отца Андрея очень богатым, скупым, хитрым, как не знать, [что он, например] что он никогда не платит извозчикам, не платит прислугам <?>, не платит <1 нрзб> и об этом так любят говорить в городе! Ни одна душа не говорит о нем хорошо, и как любят говорить об этом в городе, за двадцать пять рублей обвенчает кого угодно, готов на всё! (БА)

38

занимать их / занимать их, разговаривать  (БА)

39

слушать скрипку / слушать музыку (БА)

39—40

слушать всякий вздор и говорить только о свадьбе / говорить только о свадьбе576

42

После: сидела у самовара — и Надя, взглянув на нее, почему-то только теперь сообразила, что дзыгой в доме называют именно ее, бабушку (БА, Г1)

43

со своей хитрой улыбкой / со своей улыбкой. (БА)

Стр. 212.

5—6

в печи ~ напевал свою песенку / что-то невидимое, суровое то жалобно напевало, то начинало рычать и бегать по саду (БА); что-то невидимое жалобно и угрюмо напевало спою песенку 1)

8—9

играют на скрипке / играют на скрипке или смеется отец Андрей (БА, Г1)

9

Послышался резкий стук, должно быть / Послышался стук, что-то упало на землю, и Наде показалось, что это (БА); Послышался стук, что-то упало на землю; должно быть 1)

10

Через минуту вошла / Через минуту послышались шаги, вошла (БА); А через минуту чьи-то торопливые шаги; вошла 1)

12

После: спросила она.

— Не знаю. (БА, Г1); в БА далее зачеркнуто:

— Как будто с крыши железный лист упал. Какая буря, я даже боюсь.

13

Мать / Мать, с большими глазами, бледная

20—21

В печке раздалось пение ~ бо-о-же мой!» / В БА нет; В печке загудело и даже послышалось: «А-ах, бо-оже мой!» 1)

23

родная моя / родная моя, мама  (БА)

24

Слов: если б ты знала, что со мной делается — нет. (БА, Г1)

34

быстро, страшно испугавшись / быстро (БА, Г1)

37

После: только тешатся. — Спи! (БА, Г1)

38

зарыдала Надя / зарыдала Надя и укрылась с головой  (БА)

Стр. 213.

3—6

строптивая дочка ~ Бога ради, зачем? / строптивая дочка, как у меня. Доживу ли я до того времени! Где там, едва ли! Ведь я умру от аневризмы.

Надя молчала, отвернувшись к стене. Нина Ивановна посидела немного и спросила:

— Что же ты молчишь?

Она подождала еще [минуту] немного и встала.

— Что же? Ты не хочешь говорить с матерью? — сказала она обиженным тоном. — И не нужно, не говори. Послал бы мне бог поскорее смерть! [И я умру. Так и знайте, умру!] И для чего я живу! Для чего я живу! (БА); строптивая дочка, как у меня. Доживу ли я до того времени!

Надя молчала, отвернувшись к стене. Нина Ивановна посидела немного и спросила.

— Что же ты молчишь?

Она подождала еще немного и встала.

— Что же? Ты не хочешь говорить с матерью? — сказала она обиженным тоном. — И не нужно, не говори. Нечего сказать, хороша моя жизнь! О господи, отчего я не умерла до сих пор, зачем живу! 1)

5

сказала Надя / сказала Надя, опять хватая себя за голову 2)

5

ты очень несчастна / ты ведь очень несчастна  2)

7—10

Нина Ивановна хотела ~ пошла к матери. / Она [заплакала] всхлипнула и ушла к себе. Надя прислушалась, потом встала и пошла за ней. Казалось, что мать не расслышала или не поняла <1 нрзб>, иначе бы помогла советом, лаской... Да так ли это? И буря шумела на дворе, мешала соображать. (БА); Она всхлипнула и ушла к себе. Надя прислушалась, потом встала и пошла за ней. 1)

11

заплаканная, лежала в постели / уже лежала в постели (БА, Г1)

14—17

Умоляю тебя ~ твой Андрей Андреич? / Я тебе всё объясню, только выслушай меня бога ради!577 Андрея Андреича я не люблю и не могу любить, не могу! Пойми, не могу! Раньше он нравился мне, пусть так, но теперь мне всё ясно, я понимаю этого человека. (БА, Г1)

14—15

вдумайся и пойми! Ты только пойми, до какой степени / вдумайся и пойми, до какой степени 2)

19

После: порывисто села — и застучала босыми ногами о пол (БА)

26—27

маленькой, жалкой, глупенькой / маленькой, жалкой

28

Слов: Она вою ночь сидела и думала — нет. (БА)

29

После: насвистывал. — [А-х] А ... х, бо-оже мой! — гудело в печке. 1); А-ах, бо-оже мой! — гудело в печке. 2)

31

Утром бабушка / [Утром] Бабушка (БА)

33

Было серо, тускло, безотрадно / Утро было серое, тусклое, безотрадное

36

закрыла лицо руками / опустила на него голову

38

Не могу... — проговорила она. / — Не могу! — проговорила она и встряхнула головой.

39—41

не постигаю! ~ бессмысленную жизнь ... / не постигаю! — продолжала она, глядя на Сашу большими, воспаленными глазами; лицо у нее было бледное, тощее. — О боже мой, еще немного и я, кажется, с ума сойду... я упаду!

Она опять склонила голову на кресло и продолжала, стараясь говорить тише, чтобы не услышали в зале:

— Жениха я презираю, себя презираю, бабушку презираю, маму презираю... Я погибла!578 (БА, Г1)

Стр. 213—214.

42—6

проговорил Саша ~ Он взмахнул руками / проговорил Саша тихо и засмеялся. — Это ничего... хорошо. Значит, вам уехать надо... Ну, что ж! [Завтра утром вы уедете со мной, я довезу вас до Москвы, а там вы сами доедете до Петербурга. Что ж!]

И Саша опять засмеялся (БА);

проговорил Саша тихо и засмеялся. — Это ничего... Хорошо. Ну, что ж!

И Саша опять засмеялся 1)

Стр. 214.

2—3

Завтра же я уеду / Завтра же уеду 2)

5—6

Он взмахнул руками и начал / взмахнул руками, начал 2)

8

Великолепно! — говорил он / Чудесно, — сказал он (БА, Г1)

9—20

Боже, как это хорошо! ~ Ваш багаж я заберу / Завтра, значит, вы поедете на вокзал меня провожать [так сказать]... Так... Я багаж ваш заберу в свой чемодан (БА); Значит, вам уехать надо... — сказал он. — Ну, что ж! Великолепно!

Он подошел к Наде и продолжал вполголоса:

— Слушайте меня... Вот что я вам скажу... Завтра

я уезжаю... значит, вы поедете на вокзал меня провожать... Так... Я багаж ваш заберу 1)

12

скажет ей / скажет 2)

20—21

а во время третьего звонка / а когда579 третий звонок

22—23

Проводите меня до Москвы, а там вы одни поедете в Петербург. / В БА нет; Я до Москвы, вы прямо в Петербург... 1)

24

Есть. / Есть, — сказала она, поднимаясь и поправляя волосы580.

— Хорошо... Так...

На глазах у нее заблестели слезы581. (БА, Г1)

25

После: не раскаетесь. — зачеркнуто: а. Уходите же учиться б. Увезу вас, будете учиться (БА)

26

сказал Саша с увлечением. — Поедете / сказал Саша, помолчав. — Увезу вас (БА, Г1)

27—29

Текста: Когда перевернете ~ остальное не важно. — нет. (БА, Г1)

Стр. 215.

8—9

Фразы. И охота в такую погоду провожать! — нет. (БА)

11—12

Вот Саша подсадил Надю / Вот Саша, говоря что-то бабушке, которая стояла в дверях заплаканная и крестила отъезжавшего, подсадил Надю

15—17

Ты же, Саша ~ бабуля! / Ты же, Саша, голубчик, смотри, не пей в Москве!

— Да я не пью, бабуля!

— В Москве нельзя не пить! (БА, Г1)

37—38

— Ничего-о! — говорил Саша ухмыляясь. — Ничего-о! / Проехав три станции, послали домой телеграмму. Потом Саша всю дорогу пил чай и говорил без [конца] умолку. Обыкновенно, напившись чаю, он начинал беседовать с пассажирами, с кондукторами, рассказывал смешное, ходил по вагонам; изумлялся и всё говорил Наде, хватая себя за бока:

— Ну, публика, доложу я вам!

А потом опять принимался за чай. Даже под конец скучно стало.

На другой день перед вечером приехали в Москву. Саша около вокзала побранился с извозчиком и сильно закашлялся, и когда Надя, прощаясь, пожимала ему

руку, то он никак не мог удержаться от кашля, был бледен и говорил, что дорога утомила его. Он остался в Москве, а Надя поехала дальше в Петербург. (БА)

40

Перед: Прошла осень —

В Петербурге Надя получала почти каждый день телеграммы и письма; пришли деньги, посылка с платьем. В октябре ненадолго приезжала Нина Ивановна; лицо у нее было виноватое и странное, как будто она ожидала, что Надя нагрубит ей или спросит, зачем она приехала.

— А я в Петербурге еще не была. Хороший город! — сказала она, как бы желая дать понять, что самое тяжелое, самое страшное уже пережито и что лучше не говорить обо всем этом.

Напившись чаю, она рассказала, что в то утро поджидали Надю до обеда и не беспокоились, но когда пришла телеграмма, то всё поняли, всё стало [понятно] ясно, и бабушка упала, три дня лежала без движения и только стонала, а потом всё молилась богу, плакала, воздевала руки (а горничные, глядя на нее, посмеивались) и с того времени как-то вся осунулась, присмирела и стала неправильно произносить слова.

— На тебя она не сердится, — рассказывала Нина Ивановна, — всё ходит в твою комнату и крестит стены и твою постель. А в меня точно гром ударил. Я уже не та, что была.

Всё время она не отрывала глаз от Нади, точно только теперь узнала ее. За обедом ела много, а ночью не спала, лежала тихо. И так пожила дней пять и уехала.

[Саша присылал письма, и буквы в них казались веселыми, танцующими.] (БА)

Стр. 215—216.

41—1

о матери и о бабушке / о матери, о бабушке

Стр. 216.

1

думала о Саше / о своей постели (БА, Г1)

3

В мае / В начале м<ая>  (БА)

3—4

она, здоровая, веселая, поехала домой / она поехала домой (БА, Г1)

7—8

Слов: всё с теми же большими, прекрасными глазами — нет. (БА, Г1)

10—11

Фразы: И почему-то показался он Наде серым, провинциальным. — нет. (БА, Г1)

12—13

Боже мой ~ голубушка! / Ах, вы [из Санкт-Петербурга!] приехали! — сказал он весело и засмеялся. — [Ну, что

нового в вашем Санкт-Петербурге удивительном?] Боже мой, Надя приехала! Голубушка! (БА); Ах, кого вижу! — сказал он весело и засмеялся. — Боже мой, Надя приехала! Голубушка! 1)

14—33

Посидели в литографии ~ только так кажется. / Посидели в литографии, поговорили, потом поехали в ресторан завтракать; он ел, много говорил и всё покашливал, а она не могла есть и только со страхом смотрела на него, боясь, как бы он не свалился здесь в ресторане и не умер. (БА); Посидели в литографии, где было накурено и сильно, до духоты пахло тушью и красками. Надя рассказала, как осенью приезжала к ней в Петербург Нина Ивановна, [похудевшая] сильно похудевшая и какая-то странная, виноватая.

— Ничего, всё обошлось благополучно, — рассказывала Надя торопливо. — Мама говорила, что бабушка не сердится, а только всё ходит в мою комнату и крестит стены. Ничего, слава богу, обошлось.

[А когда получи <ли>] [Впрочем, раньше, когда в день нашего отъезда] [А когда пришла моя телеграмма, бабушка упала и потом три дня лежала без движения.]

Саша и Надя поговорили, потом поехали в ресторан завтракать; он ел, много говорил и всё покашливал, а она не могла есть и только со страхом смотрела на него, боясь, как бы он не свалился здесь в ресторане и не умер. 1)

16

на столе / и на столе 2)

34—35

а ведь вы больны / [но ведь] вы больны (БА)

36

Нет, ничего. Болен, но не очень... / Нет, я здоров. (БА); Нет, ничего. 1)

Стр. 216—217.

37—17

Ах, боже мой ~ жизнь свою перевернула. / Сегодня же увезу вас к себе. [Поедемте] Непременно!

— Нельзя, — сказал Саша и засмеялся. — Я в будущем году к вам приеду, а теперь мы завтра едем на Волгу, я да еще тут один парень. Парень хороший, только из Санкт-Петербурга, вот беда! Говоришь ему, положим, что мне хочется есть, что я оскорблен глубоко, задавлен насилием, что мы вырождаемся, а он мне в ответ на это толкует о великом инквизиторе, о Зосиме, о настроениях мистических, о каких-то зигзагах грядущего — и это из страха ответить прямо на вопрос. Ведь ответить прямо на вопрос — страшно. Это всё равно как при столпотворении смешение

языков: один просит — дай топор, а другой ему а ответ — поди к чёрту.

Поговорили о Петербурге, о новой жизни, и Саша всё приходил в восторг и радовался.

— Отлично, превосходно, — говорил он, — я очень рад. Вы не пожалеете и не раскаетесь, клянусь вам. Ну, пусть вы будете жертвой, [пусть личная жизнь ваша нехороша], но ведь так надо, без жертв нельзя, без нижних ступеней лестниц не бывает. Зато внуки и правнуки скажут спасибо! (БА)

— Ах, боже мой, — заволновалась Надя, — отчего вы не лечитесь, отчего не бережете своего здоровья? И по-прежнему вы ходите неряхой, волосы взлохмачены, с вами сидеть совестно! И почему это у нас, раз хороший человек, то уж дурно одевается, не бережет своего здоровья. Почему?

— Ха, ха, ха! — засмеялся Саша.

— Сегодня же я увезу вас к себе. Собирайтесь!

— Нельзя, — сказал Саша и засмеялся. — Я в будущем году к вам приеду, а теперь мы завтра едем на Волгу, я да еще тут один парень. Парень хороший, только какой-то чудной. Говоришь ему, положим, что мне хочется есть, что я оскорблен глубоко, задавлен насилием, что мы вырождаемся, а он мне в ответ на это толкует о великом инквизиторе, о Зосиме, о настроениях мистических — и это из страха ответить прямо на вопрос. Ведь ответить прямо на вопрос — страшно! Это всё равно как при столпотворении смешение языков: один просит — дай топор, а другой ему в ответ — поди к чёрту.

— Какой всё это вздор! — проговорила Надя плачущим голосом. — Сегодня же вы поедете со мной, а то вы здесь умрете! На кого вы похожи!

Потом Надя успокоилась понемногу; поговорили о Петербурге, о новой жизни, и Саша всё приходил в восторг и радовался.

— Отлично, превосходно, — говорил он, — я очень рад. Вы не пожалеете и не раскаетесь, клянусь вам. Ну, пусть вы будете жертвой, но ведь без жертв нельзя, без нижней ступени лестницы не бывает. Зато внуки и правнуки скажут спасибо. 1)

Стр. 217.

1

интеллигентным / и интеллигентным 2)

2

как был / каким был 2)

3

Я бы / Я бы жизнь свою отдала  2)

7

После: родной человек. —

[— Ха-ха-ха! — засмеялся Саша. — [А я] Я послезавтра на Волгу поеду, а потом на кумыс. Хочу кумыса попить. А со мною едет, — живо заговорил он, — один приятель с женой. Жена удивительный человек, всё сбиваю ее, уговариваю, чтоб [на курсы] учиться пошла. Хочу, чтоб жизнь свою перевернула. [И опять повеяло от Саши чем-то отжитым, старомодным, повеяло от его слов, от улыбки, фигуры.] Пришли к нему гости: двое студентов и барышня. И опять повеяло от Саши, от его слов, от улыбки, от всей его фигуры чем-то отжитым, старомодным, давно спетым и, быть может, ушедшим в могилу; но зато сколько в

— Милый Саша, — сказала Надя [со вздохом] [вздыхая] и засмеялась, — жаль, в Петербурге в эту зиму я узнала так много нового, но не было искренности, чистоты.] 2)

11—12

После: ушедшим в могилу. — И все-таки ей казалось, что такого чистого и такого порядочного человека она еще не встречала. 2)

18

Поговоривши, поехали / Потом поехали (БА, Г1)

21

Слов: и едва ли проживет долго — нет. (БА, Г1)

25—26

немец-настройщик в рыжем пальто. И все дома точно пылью покрыты. / настройщик Швабе в рыжем пальто [черная тощая собака жевала траву] (БА)

33

говорила она, дрожа всем телом / говорила она (БА)

35

сидели / сидели все трое (БА)

Стр. 218.

3

посидела, подумала / посидела, поплакала (БА, Г1)

4

и пила чай со вкусными / и чай с вкусными (БА, Г1)

5—6

но чего-то уже не хватало ~ были низки / В БА и Г1 нет; но чего-то не хватало, чувствовалась пустота кругом 2)

7—8

и почему-то было смешно лежать / и всё время улыбалась; почему-то было смешно лежать (БА, Г1)

8

в этой теплой / на этой теплой (БА)

8

После: мягкой постели. — А будет ли стучать ночью сторож? (БА, Г1)

9—10

Слов: как садятся виноватые, робко и с оглядкой — нет. (БА, Г1)

13

После: Довольна, мама. — зачеркнуто: Конечно, когда я поступала на курсы, то думала, что достигла всего, уж не захочу ничего больше, а вот как походила, поучилась, то открылись впереди новые планы, а потом опять новые, и всё как будто шире и шире, и кажется, нет и не будет конца ни работе, ни мечтам. (БА)

16—34

Знаешь, я теперь занимаюсь философией ~ скоро уснула. / Знаешь, и книжек уже не читаю.

— Отчего?

— Так. Не читается. Жизнь моя уже кончена, я так понимаю. Ну, спи, господь с тобой.

Она ушла.

«Тик-ток... — стучал ночью сторож. — Тик-ток, тик-ток...»

На другой день вечером приходил Андрей Андреич, всё такой же тихий, молчаливый, и играл на скрипке очень долго, с чувством, и Наде казалось, что ему больше уже ничего не оставалось на этом свете, как только играть. Он робко говорил Наде вы, но всё еще [надеялся] любил и [чего-то ждал] как будто не верил себе, своим глазам; вот, казалось ему, проснется, и всё окажется сном... (БА)

— Знаешь, и книжки уже не читаю.

— Отчего?

— Так, не читается. Жизнь моя уже кончена, я так понимаю. В меня точно гром ударил. А бабушка так и совсем уже конченная. Когда ты уехала тогда с Сашей и пришла от тебя телеграмма, то бабушка, как прочла, так и упала, три дня лежала без движения. А потом всё богу молилась и плакала... [И как мы [всё] пережили это, одному богу известно...] Ну, спи, господь с тобой.

Она ушла.

«Тик-ток... — стучал сторож. — Тик-ток, тик-ток...»

На другой день вечером приходил Андрей Андреич, всё такой же тихий, молчаливый, и играл на скрипке очень долго, с чувством, и Наде казалось, что ему больше уж ничего не оставалось на этом свете, как только игра на скрипке. Он робко говорил Наде вы, но всё еще, как было заметно, любил и как будто не верил тому, что произошло, вот, казалось ему, он вдруг проснется, и всё окажется сном... 1)

28

проходила / проходила бы 2)

30

жизнь в сознании / она в сознании 2)

31

как бы на семь / на семь 2)

35

настал июнь / начался июнь (БА)

Стр. 218—219.

36—1

Бабушка хлопотала ~ Андрей Андреич. / Хлопоты бабушки за самоваром, глубокие вздохи, Андрей Андреич, игра на скрипке по вечерам стали прискучать ей. (БА, Г1)

Стр. 218.

40—42

и потолки в комнатах, казалось, становились всё ниже и ниже / и — скучно, скучно! 2)

Стр. 219.

1

Надя ходила по саду, по улице / Она ходила по саду и улице (БА, Г1)

6—7

смотреть в глаза своей судьбе / смотреть в глаза (БА)

7

сознавать себя правым / сознавать, что ты прав (БА)

8

А такая жизнь рано или поздно настанет! / В БА и Г1 нет; А такая жизнь [ведь] рано или поздно настанет! 2)

8—9

Ведь будет же время / Будет же время (БА, Г1)

9

от бабушкина дома / бабушкин дом (БА)

14—17

Текста: И Надю развлекали ~ Невеста! — нет. (БА, Г1)

21—22

потерял голос и уже две недели лежит в больнице / и теперь лежит в гостинице

22—35

Она поняла ~ Надя долго ходила / «Замучил меня спутник, одолел! — писал он. — Жалуюсь ему на кашель, а он мне про великого инквизитора». А дня через три, утром, Надя, сойдя вниз, застала бабушку в сильном горе: она плакала и не могла выговорить ни одного слова. На коленях у нее лежала телеграмма. Надя догадалась, не стала спрашивать... Она долго ходила (БА, Г1)

29

послышались / внизу послышались  2)

35

Надя долго ходила / Надя [догадалась] не стала спрашивать... Она долго ходила 2)

36

После: прочла. — зачеркнуто. Так и есть. (БА)

38

После: Саша. — И представилось ей, как Саша лежит мертвый и на лице у него добрая, хитрая улыбка... (БА, Г1)

41—43

Она ясно сознавала ~ всё ей тут ненужно / Ей стало вдруг скучно, томительно скучно, к она уже чувствовала, сознавала, что ей в этом городе нельзя оставаться, что она здесь одинокая, чужая (БА, Г1)

43

всё ей / [ей] всё ей 2)

Стр. 220.

2—3

постояла тут / постояла здесь  (БА)

6—7

рисовалась жизнь ~ манила ее / рисовалась жизнь трудовая, широкая, чистая (БА); рисовалась жизнь трудовая, широкая, просторная, и эта жизнь манила ее 1)

8—10

Она пошла к себе ~ навсегда. / Она пошла к себе наверх укладываться, а на другой день утром уехала. (БА); Настоящее, как казалось ей, уже перевернуто вверх дном, беспокойство останется до конца дней, что бы там ни было,

куда бы судьба ни занесла, но всё же жизнь будет чистой, совесть покойной... Только бы уехать! Она пошла к себе наверх укладываться, а на другой день утром простилась со своими и покинула город, — как полагала, навсегда. 1)

Варианты, весь список
Варианты, том 10: 1 2 3 4
© 2000- NIV