Cлово "ПРАВО, ПРАВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ПРАВУ, ПРАВОМ, ПРАВАХ

Входимость: 16.
Входимость: 11.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 16. Размер: 131кб.
Часть текста: катание шаров и возгласы: «Пять хороших! Четыре нехороших!» и т. п. Сад и дом освещены. По саду снуют гости и прислуга. Василий и Яков (в черных фраках, пьяные) развешивают фонари и зажигают плошки. ЯВЛЕНИЕ I Бугров и Трилецкий (в фуражке с кокардой). Трилецкий (выходит из дома под руку с Бугровым) . Дай же, Тимофей Гордеич! Ну что тебе стоит дать? Взаймы ведь прошу! Бугров . Верьте богу, не могу-с! Не обижайте, Николай Иваныч! Трилецкий . Можешь, Тимофей Гордеич! Ты всё можешь! Ты можешь всю вселенную купить и выкупить, только не хочешь! Ведь взаймы прошу! Пойми ты, чудак! Честное слово, не отдам! Бугров . Видите-с, видите-с? Проговорились касательно неотдачи! Трилецкий . Ничего не вижу! Вижу одно только твое бесчувствие. Дай, великий человек! Не дашь? Дай, тебе говорят! Прошу, умоляю наконец! Неужели ты такой бесчувственный? Где же твое сердце? Бугров (вздыхает) . Э-хе-хех, Николай Иваныч! Исцелять-то вы не исцеляете, а деньгу тащите ... Трилецкий . Ты хорошо сказал! (Вздыхает.) Ты прав. Бугров (вынимает бумажник) . И насмешка тоже по вашей части ... Чуть что, сейчас: ха-ха-ха! Нешто можно так? То-то, что не можно ... Хоть необразованные, а все же крещеные, как и ваш брат ученый ... Ежели я глупо говорю, то вы должны наставить, а не смеяться ... Так-то. Мы люди мужики, не пудреные, кожа на нас дубленая, с нас мало и спрашивайте, извиняйте ... (Открывает бумажник.) В последний раз, Николай Иваныч! (Считает.) Один ... шесть ... двенадцать ... Трилецкий (смотрит в бумажник) . Батюшки! ...
Входимость: 11. Размер: 123кб.
Часть текста: самом начале и думаю, что у него не было ни одного друга, - но товарищем в самом прекрасном значении этого слова. Было у нас много общей жизни, и, должно быть, в этом и ответ. Как писать об умершем, которого любил живым? При всяком воспоминании плакать хочется. Еще недавно пошел смотреть его "Вишневый сад", и хотелось плакать, - не от пьесы, не над судьбой героев, а о нем. Его судьба так похожа на судьбу вишневого сада: и его также срубил беспощадный топор в самом роскошном цвету. До сих пор не могу примириться с тем, что его нет. И даже не с фактом, который нелеп, не логичен и груб, как все в жизни, а с ужасной несправедливостью... А впрочем - бесполезный разговор. Юности я его не знаю. Моя первая встреча с ним произошла, когда у него было уже хорошее литературное имя. Он выпустил несколько книг, был написан и поставлен на сцене "Иванов". Зародилась мысль о поездке на Сахалин. Я говорю только о встрече. Как это ни странно, но знакомство наше началось не с первой, а со второй встречи. Первая же была что-то смутное. Я жил тогда в Одессе, писал в местных газетах, служил в городской управе. Моя прикосновенность к литературе была самая скромная: несколько повестушек, не остановивших на себе ничьего внимания. Гостила в городе труппа московского Малого театра, и приехал он. Обо мне он не имел ни малейшего понятия, но ему напел про меня живший тогда в Одессе его товарищ по таганрогской гимназии - писатель, впоследствии известный толстовец, П.А.Сергеенко, и привез его ко мне на дачу. По всей вероятности, он и сам был удивлен незначительностью и ненужностью этой встречи. Я смотрел на него снизу вверх и ждал от него чего-то особенного. Но он был не из тех, что любят производить впечатление. Напротив (это уж я потом, гораздо позже, разглядел), когда он замечал, что от него ждут и, что называется, смотрят ему в рот, он...
Входимость: 9. Размер: 90кб.
Часть текста: Ломов — В. А. Сашин. Последующие спектакли: 3, 11, 12 сентября. Список пьес, сент. 1889, с. 10; МВед., № 241 и др. газеты. Пьеса «Иванов», назначенная к представлению на сцене Александринского театра (3-й день открытия сезона), отменена «по болезни г. Давыдова» и перенесена на 15 сентября. НВ, 5 сент., № 4856. Между 1 и 8 сентября. Пьеса «О вреде табака» вышла в свет литографиров. изданием: О вреде табака. Сцена-монолог в одном действии. А. Чехонте. Изд. 2-е, исправленное. Литография московск. Театральной библиотеки Е. Н. Рассохиной (ценз. разр. 30 мая 1889 г.). Отпечатано 110 экз. «Список изданий, вышедших в России с 1-го по 8-е сентября 1889 года». — «Правительственный вестник», 10 окт., № 221; «Книжный вестник», № 10, стлб. 305. 2 сентября. В. С. Лихачев просит Ч. разузнать в редакции ж. «Артист», «на каких условиях принимаются там» пьесы. «Если условия окажутся для меня подходящими, возьмете ли Вы на себя труд передать мою драму <“Жизнь Илимова”> по принадлежности и, по-товарищески, проследить ее дальнейшую...
Входимость: 9. Размер: 87кб.
Часть текста: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982. Т. 7. [Рассказы. Повести], 1888—1891. — М.: Наука, 1977 . — С. 167—198. ИМЕНИНЫ I После именинного обеда, с его восемью блюдами и бесконечными разговорами, жена именинника Ольга Михайловна пошла в сад. Обязанность непрерывно улыбаться и говорить, звон посуды, бестолковость прислуги, длинные обеденные антракты и корсет, который она надела, чтобы скрыть от гостей свою беременность, утомили ее до изнеможения. Ей хотелось уйти подальше от дома, посидеть в тени и отдохнуть на мыслях о ребенке, который должен был родиться у нее месяца через два. Она привыкла к тому, что эти мысли приходили к ней, когда она с большой аллеи сворачивала влево на узкую тропинку; тут в густой тени слив и вишен сухие ветки царапали ей плечи и шею, паутина садилась на лицо, а в мыслях вырастал образ маленького человечка неопределенного пола, с неясными чертами, и начинало казаться, чго не паутина ласково щекочет лицо и шею, а этот человечек; когда же в конце тропинки показывался жидкий плетень, а за ним пузатые ульи с черепяными крышками, когда в неподвижном, застоявшемся воздухе начинало пахнуть и сеном и медом и слышалось кроткое жужжанье пчел, маленький человечек совсем овладевал Ольгой Михайловной. Она садилась на скамеечке около шалаша, сплетенного из лозы, и принималась думать. И на этот раз она дошла до скамеечки, села и стала думать; но в ее воображении вместо маленького человечка вставали большие люди, от которых она только что ушла. Ее сильно беспокоило, что она, хозяйка, оставила гостей; и вспоминала она, как за обедом ее муж Петр...
Входимость: 9. Размер: 75кб.
Часть текста: Между восьмым и девятым буком опытный глаз может заметить следы когда-то существовавшей, а теперь заброшенной тропинки. Эта тропинка вьется змейкой к часовне, около которой можно найти воду. Цвибуш знал о существовании этой тропинки. Он сосчитал восемь и повернул влево. Илька последовала за ним. Им пришлось продираться сквозь густую чащу репейника, дикой конопли, болиголова и крапивы. Крапива безжалостно кусала им руки, шеи и лица, а тяжелый запах конопли и болиголова не давал им дышать. Плечи Цвибуша и Ильки покрылись паутиной. В паутине карабкались и путались паучки, большие мухи и кузнечики. Большие пауки делали непривычные salto mortale с их плеч на траву. Нашим путникам пришлось нарушить покой тысячам жизней. Часовня стояла на поляне, поросшей высокой травой, на четвертичасовом расстоянии от аллеи. Это была робко высившаяся над травой, облупившаяся, поросшая мохом, лебедой и плющом, церковочка. На порыжевшей от солнца, конусообразной гладкой крыше стоял высокий бронзовый крест. Этот крест и служил путеводной звездой для Цвибуша. — Если ручей высох, — сказал Цвибуш, — то подарок судьбы будет много злее подарка, который поднесла нам ее сиятельство. Мои внутренности сухи, как пергамент. Но ручей не высох. Когда Цвибуш и Илька подошли к часовне и сняли с своих плеч паутину, на них пахнуло свежестью и послышалось журчанье. Цвибуш широко улыбнулся, положил арфу и скрипку на ступени часовни и быстро зашагал вокруг часовни, описывая своими короткими ногами спираль. — Журчит ... но в какой стороне, чёрт возьми? — захохотал он. — Ручей, где ты? Куда идти к тебе? О, память дурацкая! Пил из тебя раза два, ручей, и, неблагодарный, забыл, где ты! Узнаю в себе человека! Мы не забываем ничего, кроме наших благодетелей! О, люди! Ха-ха ... Илька, обладавшая более тонким слухом, могла бы указать, в какой стороне шумит ручей, если бы не то страшное оскорбление, которое так недавно нанесли ее старому...

© 2000- NIV