Cлово "ЭКСПРЕССИВНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭКСПРЕССИВНЫХ, ЭКСПРЕССИВНЫЕ, ЭКСПРЕССИВНЫМ, ЭКСПРЕССИВНОЙ, ЭКСПРЕССИВНЫМИ

Входимость: 6. Размер: 40кб.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Входимость: 1. Размер: 7кб.
Входимость: 1. Размер: 8кб.
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 62кб.
Входимость: 1. Размер: 13кб.
Входимость: 1. Размер: 24кб.
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 35кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 6. Размер: 40кб.
Часть текста: Павлович // Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. — 7-е изд. — М.: Ред. и экспедиция Русского «Библиографического института Гранат», б. г. — Т. 48. — Стб. 314—330. Чехов , Антон Павлович (17 янв. ст. ст. 1860 г. — 2 июля ст. ст. 1904 г.) — выдающийся беллетрист 80-х и 90-х г.г. Ч. был коренным воронежским уроженцем; предки его были крепостными воронежского помещика Черткова (отца известного толстовца); отец Ч., Павел Егорович, был сперва прасолом (ср. рассказ Ч. „Холодная кровь“), затем приказчиком, потом владельцем бакалейной лавки в Таганроге, где и родился Ч. Матерью его была дочь купца города Шуи, Евг. Яковл. Морозова. Семья дала ряд художественных талантов: брат Ч., Николай, рано скончавшийся, был подававшим надежды художником; другой брат, Александр, был беллетристом, много писавшим под псевд. А. Седой . Последний оставил ряд ценных воспоминаний о детских и юношеских годах Ч.: „Ч. — певчий“, „Ч. — лавочник“, „Ч. в греческой школе“ („Вестн. Евр.“, 1907—1908). Из этих и других воспоминаний мы узнаем, что детство Ч. было очень тяжелым, и не даром сам он не любил впоследствии вспоминать о нем, а если и вспоминал, то подчеркивая...
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Часть текста: жалких слов в его ораторском словаре гораздо больше, чем в любом трактире тараканов. Говорит он всегда красноречиво и длинно, так что иногда, в особенности на купеческих свадьбах, чтобы остановить его, приходится прибегать к содействию полиции. — А я, братец, к тебе! — начал Поплавский, застав его дома. — Сию же минуту одевайся и едем. Умер один из наших, сейчас его на тот свет отправляем, так надо, братец, сказать на прощанье какую-нибудь чепуховину... На тебя вся надежда. Умри кто-нибудь из маленьких, мы не стали бы тебя беспокоить, а то ведь секретарь... канцелярский столп, некоторым образом. Неловко такую шишку без речи хоронить. — А, секретарь! — зевнул Запойкин. — Это пьяница-то? — Да, пьяница. Блины будут, закуска... на извозчика получишь. Поедем, душа! Разведи там, на могиле, какую-нибудь мантифолию поцицеронистей, а уж какое спасибо получишь! Запойкин охотно согласился. Он взъерошил волосы, напустил на лицо меланхолию и вышел с Поплавским на улицу. — Знаю я вашего секретаря, — сказал он, садясь на извозчика. — Пройдоха и бестия, царство ему небесное, каких мало. — Ну, не годится, Гриша, ругать покойников. — Оно конечно, aut mortuis nihil bene, но все-таки он жулик. Приятели догнали похоронную процессию и присоединились к ней. Покойника несли медленно, так что до кладбища они успели раза три забежать в трактир и пропустить за упокой души по маленькой. На кладбище была отслужена лития. Теща, жена и свояченица, покорные обычаю, много плакали. Когда гроб опускали в могилу, жена даже крикнула: «Пустите меня к нему!», но в могилу за мужем не пошла, вероятно, вспомнив о пенсии. Дождавшись, когда всё утихло, Запойкин выступил вперед, ...
Входимость: 1. Размер: 7кб.
Часть текста: О драме: (Сценка) // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982. Т. 3. [Рассказы. Юморески. «Драма на охоте»], 1884—1885. — М.: Наука, 1975 . — С. 95—97. О ДРАМЕ (СЦЕНКА) Два друга, мировой судья Полуехтов и полковник генерального штаба Финтифлеев, сидели за приятельской закуской и рассуждали об искусствах. — Я читал Тэна, Лессинга... да мало ли чего я читал? — говорил Полуехтов, угощая своего друга кахетинским. — Молодость провел я среди артистов, сам пописывал и многое понимаю... Знаешь? Я не художник, не артист, но у меня есть нюх этот, чутье! Сердце есть! Сразу, брат, разберу, ежели где фальшь или неестественность. Меня не надуешь, будь ты хоть Сара Бернар или Сальвини! Сразу пойму, ежели что-нибудь этакое... фокус какой-нибудь. Да ты чего же не ешь? Ведь у меня больше ничего не будет! — Я уже наелся, брат, спасибо... А что драма наша, как ты говоришь, пала, так это верно... Сильно пала! — Конечно! Да ты посуди, Филя! Нынешний драматург и актер стараются, как бы это попонятнее для тебя выразиться... стараются быть жизненными, реальными... На сцене ты видишь то, что ты видишь в жизни... А разве нам это нужно? Нам нужна экспрессия, эффект! Жизнь тебе и так уж надоела, ты к ней пригляделся, привык, тебе нужно такое... этакое, что бы все твои нервы повыдергало, внутренности переворотило! Прежний актер говорил неестественным гробовым голосом, бил себя кулачищем по груди, орал, сквозь землю проваливался, но зато он был экспрессивен! И в словах его была экспрессия! Он говорил о долге, о гуманности, о свободе... В каждом действии ты видел самоотвержение, подвиги человеколюбия, страдания, бешеную страсть! А теперь?! Теперь,...
Входимость: 1. Размер: 8кб.
Часть текста: Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982. Т. 2. [Рассказы. Юморески], 1883—1884. — М.: Наука, 1975 . — С. 30—32. НА МАГНЕТИЧЕСКОМ СЕАНСЕ Большая зала светилась огнями и кишела народом. В ней царил магнетизер. Он, несмотря на свою физическую мизерность и несолидность, сиял, блистал и сверкал. Ему улыбались, аплодировали, повиновались... Перед ним бледнели. Делал он буквально чудеса. Одного усыпил, другого окоченил, третьего положил затылком на один стул, а пятками на другой... Одного тонкого и высокого журналиста согнул в спираль. Делал, одним словом, чёрт знает что. Особенно сильное влияние имел он на дам. Они падали от его взгляда, как мухи. О, женские нервы! Не будь их, скучно жилось бы на этом свете! Испытав свое чертовское искусство на всех, магнетизер подошел и ко мне. — Мне кажется, что у вас очень податливая натура, — сказал он мне. — Вы так нервны, экспрессивны... Не угодно ли вам уснуть? Отчего не уснуть? Изволь, любезный, пробуй. Я сел на стул среди залы. Магнетизер сел на стул vis-à-vis, взял меня за руки и своими страшными змеиными глазами впился в мои бедные глаза. Нас окружила публика. — Тссс... Господа! Тссс... Тише! Утихомирились... Сидим, смотрим в зрачки друг друга... Проходит минута, две... Мурашки забегали по спине, сердце застучало, но спать не хотелось... Сидим... Проходит пять минут, семь... — Он не поддается! — сказал кто-то. — Браво! Молодец мужчина! Сидим, смотрим... Спать не хочется и даже не дремлется... От думского или земского протокола я давно бы уже спал......
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Часть текста: — Опять вы не выучили! — говорит Зиберов, вставая. — В шестой раз задаю вам четвертое склонение, и вы ни в зуб толконуть! Когда же, наконец, вы начнете учить уроки? — Опять не выучил? — слышится за дверями кашляющий голос, и в комнату входит Петин папаша, отставной губернский секретарь Удодов. — Опять? Почему же ты не выучил? Ах ты, свинья, свинья! Верите ли, Егор Алексеич? Ведь и вчерась порол! И, тяжело вздохнув, Удодов садится около сына и засматривает в истрепанного Кюнера. Зиберов начинает экзаменовать Петю при отце. Пусть глупый отец узнает, как глуп его сын! Гимназист входит в экзаменаторский азарт, ненавидит, презирает маленького краснощекого тупицу, готов побить его. Ему даже досадно делается, когда мальчуган отвечает впопад — так опротивел ему этот Петя! — Вы даже второго склонения не знаете! Не знаете вы и первого! Вот вы как учитесь! Ну, скажите мне, как будет звательный падеж от meus filius 1 ? — От meus filius? Meus filius будет... это будет... Петя долго глядит в потолок, долго шевелит губами, но не дает ответа. — А как будет дательный множественного от dea 2 ? — Deabus... filiabus! — отчеканивает Петя. Старик Удодов одобрительно кивает головой. Гимназист, не ожидавший удачного ...

© 2000- NIV