Cлово "ЭКСЦЕНТРИЧНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭКСЦЕНТРИЧНАЯ, ЭКСЦЕНТРИЧНОЙ, ЭКСЦЕНТРИЧНОЕ, ЭКСЦЕНТРИЧНЫ, ЭКСЦЕНТРИЧНО

Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 2. Размер: 56кб.
Часть текста: большой черный хлеб ... Брезгуя тряпьем Захара и боясь запачкать свое дорогое платье, Ольга Михайловна не садилась, а стояла согнувшись. На перекладинах крыши висели лучки прошлогоднего укропа, чебреца и ромашки, которые неизвестно для какой надобности берег старый пасечник. Один из них, сухой и колючий, вцепился в прическу Ольги Михайловны и по ее спине скатился на пол, другой, помягче, с острым и душным запахом чебреца, зацарапал ей шею и затылок (СВ) 40 Она увидала / Она увидела (П 1—2 ) 42 кончившую в институте / кончившую курс в институте Стр. 169. 7 не любила / поэтому не любила 11—12 но всё же Ольга Михайловна / всё это было не страшно и повторялось по пяти раз на день, но всё-таки Ольга Михайловна 13 удовольствие оттого / радость (СВ) 20 такие глазки / такие чудные глазки (СВ , П 1—2 ) 24—25 особый тон / фамильярный тон Стр. 170. 2 сухой гриб / сухой гриб, не помню его названия 18 потому что он учитель / потому что он учитель, потому что он особа священная, что-то вроде новозеландского табу 20—23 Востряков приговорил трактирщика ~ Вот и всё. / Оправдать трактирщика, когда на него жалуется учитель, — помилуйте, это так нелиберально! Ну, конечно, Востряков присудил трактирщика к аресту, а наш либеральный съезд торжественно утвердил этот приговор. Я тоже был на съезде. Суд — не портерная и не шамбр-гарни 10 . Это не место для демонстраций и либерального танцкласса. Я остался при особом мнении и в этом мнении распушил всех наших. Не понравилось. В щели, почти у самых зрачков Ольги Михайловны, слева направо прополз один муравей, за ним другей, потом третий ... — Чем же кончится суд? — спросила Любочка. — Да ничем! По всей вероятности, оправдают или, самое большее, — приговорят к выговору. Пустая формальность. Подобные дела придают нашему брату только куражу. (СВ) 24—25 с небрежною иронией / с небрежной иронией. Он улыбался так, как будто и вправду чувствовал кураж (СВ) ; с...
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Часть текста: а сожаления. Будьте сегодня в восемь часов вечера в старой беседке... Имя свое подписывать считаю лишним, но не пугайтесь анонима. Я молода, хороша собой... чего же вам еще?» Прочитав это письмо, дачник Павел Иваныч Выходцев, человек семейный и положительный, пожал плечами и в недоумении почесал себе лоб. «Что за чертовщина? — подумал он. — Женатый я человек, и вдруг такое странное... глупое письмо! Кто это написал?» Павел Иванович повертел перед глазами письмо, еще раз прочел и плюнул. «„Я вас люблю“... — передразнил он. — Мальчишку какого нашла! Так-таки возьму и побегу к тебе в беседку!.. Я, матушка моя, давно уж отвык от этих романсов да флер-д’амуров... Гм! Должно быть, шальная какая-нибудь, непутевая... Ну, народ эти женщины! Какой надо быть, прости господи, вертихвосткой, чтобы написать такое письмо незнакомому, да еще женатому мужчине! Сущая деморализация!» За все восемь лет своей женатой жизни Павел Иваныч отвык от тонких чувств и не получал никаких писем, кроме поздравительных, а потому, как он ни старался хорохориться перед самим собою, вышеприведенное письмо сильно озадачило его и взволновало. Через час после получения его он лежал на диване и думал: «Конечно, я не мальчишка и не побегу на это дурацкое рандеву, но все-таки интересно было бы знать: кто это написал? Гм... Почерк, несомненно, женский... Письмо написано искренне, с душой, а потому едва ли это шутка... Вероятно, какая-нибудь психопатка или вдова... Вдовы вообще легкомысленны и эксцентричны. Гм... Кто бы это мог быть?» Решить этот вопрос было тем более трудно, что во всем дачном поселке у Павла Ивановича не было ни одной знакомой женщины, кроме жены. «Странно... — недоумевал он. — „Я вас люблю“......
Входимость: 1. Размер: 13кб.
Часть текста: Наука, 1974—1982. Т. 4. [Рассказы, юморески], 1885—1886. — М.: Наука, 1976 . — С. 225—229. СТАРОСТЬ Архитектор, статский советник Узелков, приехал в свой родной город, куда он был вызван для реставрации кладбищенской церкви. В этом городе он родился, учился, вырос и женился, но, вылезши из вагона, он едва узнал его. Всё изменилось... Восемнадцать лет тому назад, когда он переселился в Питер, на том, например, месте, где теперь стоит вокзал, мальчуганы ловили сусликов; теперь при въезде на главную улицу высится четырехэтажная «Вена с номерами», тогда же тут тянулся безобразный серый забор. Но ни заборы, ни дома — ничто так не изменилось, как люди. Из допроса номерного лакея Узелков узнал, что больше чем половина тех людей, которых он помнил, вымерло, обедняло, забыто. — А Узелкова ты помнишь? — спросил он про себя у старика лакея. — Узелкова, архитектора, что с женой разводился... У него еще дом был на Свиребеевской улице... Наверное, помнишь! — Не помню-с... — Ну, как не помнить! Громкое было дело, даже извозчики все знали. Припомни-ка! Разводил его с женой стряпчий Шапкин, мошенник... известный шулер, тот самый, которого в клубе...
Входимость: 1. Размер: 50кб.
Часть текста: к Власичу, женатому человеку. Чтобы как-нибудь отделаться от тяжелого, унылого настроения, какое не оставляло его ни дома, ни в поле, он призывал к себе на помощь чувство справедливости, свои честные, хорошие убеждения — ведь он всегда стоял за свободную любовь! — но это не помогало, и он всякий раз помимо воли приходил к такому же заключению, как глупая няня, то есть, что сестра поступила дурно, а Власич украл сестру. И это было мучительно. Мать целый день не выходила из своей комнаты, няня говорила шёпотом и всё вздыхала, тетка каждый день собиралась уехать, и чемоданы ее то вносили в переднюю, то уносили назад в комнату. В доме, во дворе и в саду была тишина, похожая на то, как будто в доме был покойник. Тетка, прислуга и даже мужики, казалось Петру Михайлычу, загадочно и с недоумением смотрели на него, как будто хотели сказать: «Твою сестру обольстили, что же ты бездействуешь?» И он упрекал себя в бездействии, хотя и не знал, в чем собственно должно было заключаться действие. Так прошло дней шесть. В седьмой — это было в воскресенье после обеда — верховой привез письмо. Адрес был написан знакомым женским почерком: «Ее Превосх. Анне Николаевне Ивашиной». Петру Михайлычу почему-то показалось, что в оболочке письма и в почерке, и в недописанном слове «Превосх.» было что-то вызывающее, задорное, либеральное. А женский либерализм упрям, неумолим, жесток... «Она скорее согласится умереть, чем сделать несчастной матери уступку, попросить у нее прощения», — подумал Петр Михайлыч, идя к матери с письмом. Мать лежала в постели, одетая. Увидев сына, она порывисто поднялась и, поправляя седые волосы, выбившиеся из-под чепца, быстро спросила: — Что? Что? —...
Входимость: 1. Размер: 16кб.
Часть текста: выкупаться ли?» — подумал он. Не долго думая, он разделся и погрузил свое тело в прохладные струи. Вечер был великолепный. Поэтическая душа Смычкова стала настраиваться соответственно гармонии окружающего. Но какое сладкое чувство охватило его душу, когда, отплыв шагов на сто в сторону, он увидел красивую девушку, сидевшую на крутом берегу и удившую рыбу. Он притаил дыхание и замер от наплыва разнородных чувств: воспоминания детства, тоска о минувшем, проснувшаяся любовь... Боже, а ведь он думал, что он уже не в состоянии любить! После того, как он потерял веру в человечество (его горячо любимая жена бежала с его другом, фаготом Собакиным), грудь его наполнилась чувством пустоты, и он стал мизантропом. «Что такое жизнь? — не раз задавал он себе вопрос. — Для чего мы живем? Жизнь есть миф, мечта... чревовещание...» Но стоя пред спящей красавицей (нетрудно было заметить, что она спала), он вдруг, вопреки своей воле, почувствовал в груди нечто похожее на любовь. Долго он стоял перед ней, пожирая ее глазами... «Но довольно... — подумал он, испустив глубокий вздох. — Прощай, чудное виденье! Мне уже пора идти на бал к его сиятельству...» И, еще раз взглянув на красавицу, он хотел уже плыть назад, как в голове его мелькнула идея. «Надо оставить ей о себе память! — подумал он. — Прицеплю ей...

© 2000- NIV