Cлово "ЭРМИТАЖ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭРМИТАЖЕ, ЭРМИТАЖАМ, ЭРМИТАЖЕМ, ЭРМИТАЖА

Входимость: 11.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 11. Размер: 231кб.
Часть текста: г. При жизни автора не перепечатывался. Печатается по тексту журнала «Осколки» с исправлениями: Стр. 50, строка 30 : в кабинете задумчивости — вместо : в... ( по письму Н. А. Лейкина — см. примечания к очерку 6 ). Стр. 79, строка 37 : трясущихся поджилок — вместо : трясущихся подушек Стр. 95, строка 4 : Анна Гиттер — вместо : Анна Гиптер ( по материалам судебного процесса — см. примечания ) 1 Цикл фельетонов был заказан Чехову редактором журнала «Осколки». По переписке Чехова с Н. А. Лейкиным и прослеживается прежде всего творческая история «Осколков московской жизни». Еще в начале 1883 г. Лейкин пожаловался Чехову на неблагополучие с фельетонами в его журнале: «А. М. Дмитриев, который у меня пишет «Осколки московской жизни», статьи не прислал. Сообщает, что болен глазами» (письмо от 3 февраля 1883 г. — ГБЛ ). Обозрения А. М. Дмитриева (псевдоним — Зритель) в 1883 г. появились только в №№ 1 и 3 (от 1 и 15 января); затем в № 8 появился очерк, подписанный неизвестным псевдонимом — Z. К лету 1883 г. положение с фельетонным обозрением московской жизни в «Осколках» окончательно ухудшилось. 10 июня Лейкин излагал Чехову историю дела: «У меня сначала обозр<ение> писал Герсон, но сбежал в актеры, и я передал работу А. М. Дмитриеву. Тот занялся делами паровой мельницы и отказался (да и сух он был невозможно), и дело перешло к В. А. Гиляровскому, но этот <...> в конце концов тоже сбежал из Москвы в актеры» ( ГБЛ ). Обозрения, подписанные псевдонимом Лентяй (как выясняется — В. А. Гиляровский), были напечатаны в №№ 9, 11, 13 и 15 «Осколков»; с 9 апреля, в течение двух месяцев, в «Осколках» не появлялось фельетонов о московской жизни. Между тем регулярно вел фельетон «Осколки петербургской...
Входимость: 8. Размер: 12кб.
Часть текста: анекдоты, которые знавал еще и Голиаф, стрельба в цель, фокусы, приводящие в восторг одних только гимназистов, — все это так старо и так пресно! Мы возроптали и роптали бы до сегодня, если бы г. Лентовский не поднес нам презента в виде выдуманного им самим фантастического театра; за что мы делаем ему чувствительнейший реверанс... Театр сей воздвигнут на стогнах сада Эрмитаж, в одном из тех пустопорожних мест, которые доселе были ни богу свечкой, ни черту кочергой. О начале представления дают знать звоном в здоровеннейший, вокзальный колокол... Вообразите себе лес. В лесу поляна. На поляне огромнейшим брандмауэром возвышается более всех уцелевшая стена стариннейшего, средневекового замка. Стена давно уже облупилась; она поросла мхом, лебедой и крапивой. Она одна уже дает вам некоторое представление о тех поэтических руинах, которые вы так привыкли встречать в иностранных романах. От этой стены к зрителю и в стороны идут более и совсем уже развалившиеся стены замка. Из-за развалин сиротливо и угрюмо выглядывают деревья, бывшие свидетелями тех благообразий и безобразий, которые совершались во время оно в замке. Деревья высушены временем; они голы. На площадке, которая окружена развалинами и была прежде «полами» замка, заседает публика. Пересечения стен и разрушившихся простенков изображают собой ложи. Вокруг замка...
Входимость: 7. Размер: 9кб.
Часть текста: смирно сидел у себя в кабинете и пописывал плохую повесть. Ничто не мешало мне, и я писал бы до самого света, как вдруг... Умоляю вас, читатель, не имейте мамаш! В передней звякнул звонок, заворчала кухарка, и ко мне в кабинет влетела мамаша. Щеки ее пылали, глаза блестели, губы дрожали и всё лицо было буквально залито счастьем. Не снимая шляпы, калош и ридикюля, вся мокрая от дождя и забрызганная грязью, она повисла мне на шею. - Всё видела, - простонала она. - Что с вами, maman? Откудова вы? - изумился я. - Из «Эрмитажа». Всё видела, удостоилась! - Что же вы видели? - Всех! И турков, и черкесов, и туркестанцев... всех! Халаты такие, чалмы! Всех иностранцев видела! Черные все такие, в шапках! Ах! Я усадил мамашу в кресло, снял с нее шляпу и вытер ее мокрое счастливое лицо полотенцем. - Я очень счастлива! - продолжала мамаша. - Все нации видела. В особенности мне понравился один иностранец... Вообрази... Высокий, чрезвычайно статный, широкоплечий брюнет. От его черных глаз так и веет зноем юга! На нем длинная-предлинная хламида темно-синего цвета, живописно спускающаяся до самых пят. У плеч эта хламида стянута в красивые складки... О, эти иностранцы умеют одеваться! На голове красивая шапочка, на ногах ботфорты. А чего стоят брелоки! В руках его палка... Наверное, испанец. - Мамаша, да ведь это Лентовский! - воскликнул я. - Не может быть! Я за ним весь вечер проходила! Ни на кого не глядела, а только на него и смотрела! Не может быть! Он сел ужинать, и я всё время стояла недалеко от стола и не отрывала от него глаз! Мамаша сильно встревожилась и еще раз описала мне костюм интересного иностранца. Не желая разочаровывать ее, я еще раз вытер ее мокрое лицо полотенцем, согласился с ней и пожелал ей спокойной ночи. 2. ЗЛОДЕИ И г....
Входимость: 6. Размер: 8кб.
Часть текста: известный талантливый публицист Иван Иванович Иванов. Он утопился в пруду... Мир праху твоему, честный, благородный, погибший во цвете лет труженик! (Покойному не было еще 30 лет.) Еще утром в пятницу покойный употреблял огуречный рассол и писал игривый фельетон, в полдень он весело обедал в кругу своих друзей, в семь часов вечера гулял по саду с кокотками, а в восемь... лишил себя жизни! Иван Иванович слыл за человека веселого, беспечного, любившего пожить... О смерти он никогда не думал и не раз хвастался, что проживет «еще столько же», хоть и пьянствует смертельно. Можете же себе поэтому представить, как удивленно вытянулись физиономии всех знавших его, когда из зеленого пруда был вытащен его труп! - Тут что-то да не так! - пронеслось по саду. - Тут пахнет насилием! У покойного нет ни кредиторов, ни жены, ни тещи... он любил жизнь! Он не мог сам утопиться! Мысль о насилии уступила свое место подозрению, когда звукоподражатель г. Егоров заявил, что он видел, как за четверть часа до своей трагической кончины покойный катался в лодке с г. Гулевичем (автором). Принялись искать г. Гулевича, и оказалось, что автор в скобках бежал. Задержанный в г. Серпухове г. Гулевич (автор) показал сначала, что знать ничего не знает, потом же, когда ему сказали, что сознание облегчает вину, он заплакал и чистосердечно во всем покаялся. На предварительном дознании он показал следующее. - С Ивановым знаком я недавно. Познакомился с ним, потому что ...
Входимость: 5. Размер: 6кб.
Часть текста: — Есть свободные кабинеты? — спрашиваю я. — Никого нет дома... — отвечает прерывистый детский голосок. — Папа и мама к Серафиме Петровне поехали, а у Луизы Францовны грипп. — Вы кто? Из «Славянского Базара»? — Я — Сережа... Мой папа доктор... Он принимает по утрам... — Душечка, мне не доктор нужен, а «Славянский Базар»... — Какой базар? (смех). Теперь я знаю, кто вы... Вы Павел Андреич... А мы от Кати письмо получили! (смех). Она на офицере женится... А вы когда же мне краски купите? Я отхожу от телефона и минут через десять опять звоню... — Соединить со «Славянским Базаром»! — прошу я. — Наконец-то! — отвечает хриплый бас. — И Фукс с вами? — Какой Фукс? Я прошу соединить со «Славянским Базаром»!! — Вы в «Славянском Базаре»! Хорошо, приеду... Сегодня же и кончим наше дело... Я сейчас... Закажите мне, голубчик, порцию селянки из осетрины... Я еще не обедал... «Тьфу! Чёрт знает что! — думаю я, отходя от телефона. — Может быть, я с телефоном обращаться не умею, путаю... Постой, как нужно? Сначала нужно эту штучку покрутить, потом эту штуку снять и приложить к уху... Ну-с, потом? Потом эту штуку повесить на эти штучки и повернуть три раза эту штучку... Кажется, так!» Я опять звоню. Ответа нет. Звоню с остервенением, рискуя отломать штучку. В трубке шум, похожий на беготню мышей по бумаге... — С кем говорю? — кричу я. — Отвечайте же! Громче! — Мануфактура. Тимофея Ваксина сыновья... — Покорнейше благодарю... Не нужно мне вашей мануфактуры... — Вы Сычов? Миткаль вам уж послан... Я вешаю трубку и опять начинаю экзаменовать себя: не путаю ли я? Прочитываю «правила», выкуриваю папиросу и опять звоню. Ответа...

© 2000- NIV