Cлово "АКУШЕРКА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: АКУШЕРКИ, АКУШЕРКУ, АКУШЕРКЕ, АКУШЕРКОЙ

Входимость: 17.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 17. Размер: 11кб.
Часть текста: ее заспанное весноватое лицо, жилистую шею и жидкие рыжеватые волосики, выбивающиеся из-под чепца. — Могу ли я видеть акушерку? — спрашивает господин. — Я-с акушерка. Что вам угодно? Господин входит в сени, и Марья Петровна видит перед собой высокого, стройного мужчину, уже не молодого, но с красивым, строгим лицом и с пушистыми бакенами. — Я коллежский асессор Кирьяков, — говорит он. — Пришел я просить вас к своей жене. Только, пожалуйста, поскорее. — Хорошо-с... — соглашается акушерка. — Я сейчас оденусь, а вы потрудитесь подождать меня в зале. Кирьяков снимает шинель и входит в залу. Зеленый свет лампочки скудно ложится на дешевую мебель в белых заплатанных чехлах, на жалкие цветы, на косяки, по которым вьется плющ... Пахнет геранью и карболкой. Стенные часики тикают робко, точно конфузясь перед посторонним мужчиной. — Я готова-с! — говорит Марья Петровна, входя минут через пять в залу, уже одетая, умытая и бодрая. — Поедемте-с! — Да, надо спешить... — говорит Кирьяков. — Между прочим, не лишний вопрос: сколько вы возьмете за труды? — Я, право, не знаю... — конфузливо улыбается Марья Петровна. — Сколько дадите... — Нет, я этого не люблю, — говорит Кирьяков, холодно и неподвижно глядя на акушерку. — Договор лучше денег. Мне не нужно вашего, вам не нужно моего. Во избежание недоразумений, нам разумнее уговориться заранее. — Я, право, не знаю... Определенной цены нет. — Я сам тружусь и привык ценить чужой труд. Несправедливости я не люблю. Для меня одинаково будет неприятно, если я вам не доплачу или если вы с меня потребуете лишнее, а потому я настаиваю на том, чтобы вы назвали вашу цену. — Ведь цены разные бывают! — Гм!.. Ввиду ваших колебаний, которые мне...
Входимость: 7. Размер: 87кб.
Часть текста: Ей хотелось уйти подальше от дома, посидеть в тени и отдохнуть на мыслях о ребенке, который должен был родиться у нее месяца через два. Она привыкла к тому, что эти мысли приходили к ней, когда она с большой аллеи сворачивала влево на узкую тропинку; тут в густой тени слив и вишен сухие ветки царапали ей плечи и шею, паутина садилась на лицо, а в мыслях вырастал образ маленького человечка неопределенного пола, с неясными чертами, и начинало казаться, чго не паутина ласково щекочет лицо и шею, а этот человечек; когда же в конце тропинки показывался жидкий плетень, а за ним пузатые ульи с черепяными крышками, когда в неподвижном, застоявшемся воздухе начинало пахнуть и сеном и медом и слышалось кроткое жужжанье пчел, маленький человечек совсем овладевал Ольгой Михайловной. Она садилась на скамеечке около шалаша, сплетенного из лозы, и принималась думать. И на этот раз она дошла до скамеечки, села и стала думать; но в ее воображении вместо маленького человечка вставали большие люди, от которых она только что ушла. Ее сильно беспокоило, что она, хозяйка, оставила гостей; и вспоминала она, как за обедом ее муж Петр Дмитрич и ее дядя Николай Николаич спорили о суде присяжных, о печати и о женском образовании; муж по обыкновению спорил для того, чтобы щегольнуть перед гостями своим консерватизмом, а главное — чтобы не соглашаться с дядей, которого он не любил; дядя же противоречил ему и придирался к каждому его слову для того, чтобы показать обедающим, что он, дядя, несмотря на свои 59 лет, сохранил еще в себе юношескую свежесть духа и свободу...
Входимость: 6. Размер: 38кб.
Часть текста: ТЯЖЕЛЫЕ ЛЮДИ Варианты газеты «Новое время» Стр. 323. 2 Ширяев, Евграф Иванович / Евграф Иванович Ширяев 7 борода не чесана / борода не чесана и на лысине блестели крупные капли пота 8 говорил он / говорил он певучим голосом 9 дождь пошел! / дождь пошел, чтоб его придавило! Люди проработали только два часа, а ведь им за целый день платить приходится. Тьфу ты, пропасть! Ну как тут не возроптать? 16 жесткими головами / жесткими, как щетина, головенками 17—19 нетерпеливо двигали ~ есть или ждать / нюхали воздух, в котором пахло вкусными щами, и нетерпеливо двигали стульями, а взрослые сидели не шевелясь и, занятые своими мыслями, безучастно глядели на двигающиеся лопатки Ширяева, точно для них было всё равно, что есть, что ждать 20 Как бы испытывая их терпение, Ширяев / Когда, наконец, вода перестала течь из рукомойника, Ширяев, как бы испытывая терпение семьи 22 Тотчас же подали щи. / Тотчас же зазвякали ложки и началось громкое, торопливое чавканье, прерываемое вздохами и кашлем. 24 После : дразнившего индюка. — Каждые полминуты слышался сердитый протест индюка и встревоженный, недоумевающий писк его жен и детей. 26—27 Петр ~ переглядывался / Петр, молодой человек с бесцветной, такой же мясистой, как и у ребят, физиономией в очках и сутуловатый, ел и то и дело переглядывался 28 желая / как бы желая 29 на отца / на лицо отца 34—35 Чего тебе...
Входимость: 6. Размер: 34кб.
Часть текста: вчера, а только должна была родить двойню ]. 2 Лежавшая ближе к дверям молоденькая больная [ курсистка-бестужевка ], казавшаяся совсем девочкой рядом со своей соседкой, с любопытством посмотрела на дверь. Вошла старая женщина в большом платке и темном подтыканном платье; [ за ] а с ней [ шла, отставая и оглядываясь на первую кровать и на акушерку, ] маленькая закутанная девочка. Женщина остановилась в нескольких шагах от кровати; [ и ] глядя на больную с тем выражением, с каким смотрят на мертвого, [ молча ] она сморщила лицо и всхлипнула. — Ну, здравствуй! Чего плачешь-то? Да поди поближе! — Вот тебе булочек... — почти шепотом, сквозь слезы сказала посетительница. [ — Да куды их? Думаешь, здеся нету? «Полосатка» ] Феня в розовом платье и с красным бантиком на шее, с [ преобладающим у нее ] выражением глупой радости на лице, принесла ширмы и закрыла от молоденькой больной соседей, а с ними и светлое окно, с видневшимся в него голубым осенним небом 3 . Елена Ивановна (в отделении [ как-то ] не знали ее фамилии, ребенок был незаконнорожденный [ и отца его записали в билете для посетителей первой попавшейся фамилией Петров или Иванов ]) была одна из самых симпатичных [ всем ] больных, что редко бывает между платными. Она вела себя «первой ученицей», как выразился о ней молодой доктор-немец, приходивший в палату каждое утро. Это название так и осталось за ней. Два дня тому назад без криков, почти молча она родила крошечную живую девочку. Было что-то торжественно-радостное, хорошее и достойное уважения в этих молчаливых родах; и это сознавала и акушерка, добродушная маленькая некрасивая женщина, и стоявшие полукругом молоденькие ученицы, и молодой доктор, державший больную за руку и глядевший на нее с...
Входимость: 6. Размер: 44кб.
Часть текста: на черном длинном сюртуке, на панталонах и даже на галстуке кое-где белел пух ... Очевидно, фельдшер спал всю ночь не раздеваясь и, судя по выражению, с каким он теперь обдергивал жилетку и поправлял галстук, одежа стесняла его. Доктор пристально поглядел на него и понял, в чем дело. Фельдшер не шатался, отвечал на вопросы складно, но угрюмо-тупое лицо, тусклые глаза, дрожь, пробегавшая по шее и рукам, беспорядок в одежде, а главное — напряженные усилия над самим собой и желание замаскировать свое состояние, свидетельствовали, что он только что встал с постели, не выспался и был пьян, пьян тяжело, со вчерашнего ... Он переживал мучительное состояние «перегара», страдал и, по-видимому, был очень недоволен собой. Доктор, не любивший фельдшера и имевший на то свои причины, почувствовал сильное желание сказать ему: «Я вижу, вы пьяны!» Ему вдруг стали противны жилетка, длиннополый сюртук, серьга в мясистом ухе, но он сдержал свое злое чувство и сказал мягко и вежливо, как всегда: — Давали Герасиму молока? — Давали-с ... — ответил Михаил Захарыч тоже мягко. Разговаривая с больным Герасимом, доктор взглянул на листок, где записывалась температура, и, почувствовав новый прилив ненависти, сдержал дыхание, чтобы не говорить, но не выдержал и спросил грубо и задыхаясь: — Отчего температура не записана? — Нет, записана-с! — сказал мягко Михаил Захарыч, но, поглядев в листок и убедившись, что температура в самом деле не записана, он растерянно пожал плечами и пробормотал: — Не знаю-с, это, должно быть, Надежда Осиповна ... — И...

© 2000- NIV